— Что вы, сударыня, как я могу?..
— А может, он сам и украл драгоценности? — подо-зрительно уставилась на него баронесса де Брагелонн.
— Помилуй Господи!
— А что, это вполне возможно, — холодно произнес идальго, его пальцы легли на эфес шпаги, которую он уже успел нацепить с утра, на устах заиграла зловещая улыбка.
Испанец мне сразу не понравился. В нем, по-моему, сошлись худшие черты, которые можно встретить у представителей его народа, — высокомерие, напыщенность, холодная жестокость.
— Уверяю вас, это невозможно! — крикнул хозяин.
— Тогда кто, как не ты?
— Не знаю, — всхлипнул хозяин. — Ума не приложу… Скорее всего это тот постоялец что недавно съехал… Я с первого взгляда понял, что он плут и каналья. Сперва он не мог расплатиться, а тут…
— Что — а тут? — грозно спросила баронесса.
Хозяин понял, что сболтнул лишнее, ведь если вор расплачивался крадеными деньгами, то их придется вернуть.
— А тут взял и уехал, — быстро завершил тираду хозяин.
— А, я помню эту английскую змею, — прошипел идальго, и, надо отметить, в этот момент он сам гораздо больше походил на змею, чем англичанин. — И когда он уехал?
— Рано утром потребовал завтрак, потом посидел вот с этими господами. — Хозяин указал на нас. — А затем сел на коня и был таков.
— Нужно послать погоню! — взвизгнула баронесса.
— Поздно. Мы даже не знаем, куда он отправился, — возразил идальго и повернулся к нам. — Уж не сообщники ли это сбежавшего мерзавца?
— Мы видели его первый раз в жизни, — сказал Адепт.
Идальго посмотрел на нас равнодушным взглядом, ясно было, что мы его совершенно не интересуем, и он вряд ли на самом деле считает, что мы соучастники англичанина Он уже собирался отвернуться от нас и вновь приняться за хозяина. И тут вдруг он покачнулся, словно от удара кулаком в грудь, рука его прижалась к сердцу, потом резко рванула ворот камзола Лицо испанца на миг перекосилось, как от зубной боли, потом стало отрешенным. Он закрыл глаза… А когда распахнул их, то в них неожиданно вспыхнули огоньки злобы и ненависти. Его лицо исказилось, и в нем будто проступили чужие черты… Мне стало жутковато от подобной метаморфозы. Явно здесь происходило что-то зловещее.
— Я уверен, это одна шайка! — вдруг прохрипел идальго будто через силу.
— Вы уверены? — с интересом осведомилась баронесса, разглядывая нас, словно диковинных зверей.
— Я уверен! Пусть они отдадут награбленное!
— Ничего глупее я не слышал уже лет тридцать! — возмутился я, чувствуя, как у меня начинают дрожать руки. Мне становилось страшно. Здесь творилось что-то невероятное.
— Их надлежит тут же вздернуть на дереве! — решительным тоном произнес испанец.
— Здесь Франция, сударь, — проронил я, стараясь говорить как можно спокойнее. — И здесь вешают только по решению суда, тем более лиц дворянского сословия, к которому мы принадлежим.
— Ты принадлежишь к собачьему сословию — и я докажу тебе это!
В его руке сверкнула обнаженная шпага, и я прочел на его лице свою смерть.
— Сделай еще шаг, и в твоей башке будет одной дыркой больше, — негромко, но очень четко и решительно произнес Адепт. Щелчок взведенного курка и ствол пистолета, направленного в лицо идальго, говорили о том, что мой спутник не намерен шутить. Испанец не успеет и шагу сделать как свалится замертво.
— Клянусь матерью моей католической церковью — вы заплатите за все! Самые заблудшие еретики, преданные пыткам и сожжению, не позавидуют вашей участи. Да поможет мне в этом Иисус!
— Ну уж нет, негодяй! Не Иисуса, а дьявола ты должен призывать, как и твои полоумные святоши, живьем сжигающие на кострах людей! — не выдержал я.
— Ты не только разбойник, но и богохульник! Сойдитесь же со мной в честном поединке, вы, порождения порочного союза свиньи и дворняжки!
Здесь была какая-то ловушка. И мне не хотелось ввязываться в драку.
— Остановитесь, господа! — воскликнул один из французских офицеров, наблюдавших за скандалом. — Вы, испанец, не имеете никаких оснований обвинять этих людей. Если бы они были сообщниками вора, зачем им было оставаться здесь? Пока что ваши утверждения носят голословный характер.
— Меньше всего я нуждаюсь в ваших советах.
— Вы в них нуждаетесь больше, чем вам кажется, ибо рискуете повстречаться с крупными неприятностями, попирая законы страны, в которой имеете честь находиться.
— Как же!
— Один из наших законов запрещает дуэли. И если вы станете упорствовать, я буду вынужден подвергнуть вас аресту.
— Чушь!
Глаза идальго налились кровью, щека задергалась. Гнев исказил его красивые черты, и сейчас он вовсе не казался привлекательным.
— Ну ладно! — Он нехотя, против воли, вложил шпагу в ножны и обратился к нам:
— Еще настанет час, когда я вырву ваши сердца и скормлю их вашим сородичам — грязным бродячим псам!
Он повернулся и вышел.
— По-моему, он не в себе, — вздохнул офицер, глядя ему вслед.
