– В условиях зимы и бездорожья – это лишний вес, который будет тянуть на себя мороз, холодить бойца. В нашем случае это не вариант. В городе, в боях, где надо будет пробиваться в сплошной застройке, может быть… А пока о кирасах не будем вопрос понимать.
– Я так понимаю, – снова взял слово Чернов, – задача этих групп огнем и гранатами подавить укрепленную точку противника и обеспечить продвижение войск.
– Именно! Еще до подхода танков и артиллерии! А танки надо будет беречь! И людей беречь! И темп наступления сохранять! Задач до чертиков!
Тут комиссар сбежал на партсобрание 305-го стрелкового полка, а мы обсудили еще один момент: создание диверсионных групп для действия в тылу противника. В этом деле мы полагались на пограничников, которые были приданы дивизии, да еще и местных собирались для этого привлечь.
Вскоре я почувствовал, что майор совершенно проникся грандиозностью задач, перед ним поставленных, после чего пошел знакомиться с подчиненными и принимать на себя штаб.
Я опять остался с мыслями наедине.
Полковник Ялмар Сииласвуо был немного простужен. Вот только времени болеть у него не было. 9-я дивизия, которой он был назначен командовать, только начала формироваться, а ей уже было поставлена задача: ни много, ни мало, а остановить наступление русских и нанести им поражение. Он был шведом, родившимся в Финляндии и ставшим финном. Только, в отличии от маршала Маннергейма, тоже урожденного шведа, Ялмар поменял свою шведскую фамилию Стрёмберг на финскую Сииласвуо. У него было немного сил, дивизия была неполная и сейчас, кроме небольшого отряда пограничников и шюцкоровцев, которые, тем не менее, активно сдерживали продвижение 163-ей русской дивизии к Суомасаалми, в распоряжении полковника был 22-й пехотный полк целиком и отдельные отряды, примерно до роты каждый, стягиваемые отовсюду, где только можно было наскрести. На всю его группу было 2 полевых орудия 76мм, да десяток минометов, 56мм, причем орудия должны были быть подтянуты в ближайшие день-два. Любой другой профессиональный военный сказал, что это невыполнимая задача. Но Ялмар, прошедший горнило Первой мировой и Гражданской войны, считал, что ему многое по плечу. Свое военное образование он получил в Германии. Практику проходил на фронте, в составе германского 27-го финского егерского батальона, сражавшегося на фронте против русских. Ялмар участвовал в кровавых боях под Ригой. С тех пор русских и ненавидел, и презирал. Когда Российская империя пала, а в Финляндии забрезжила возможность независимости, солдат и офицеров Финского егерского охватил энтузиазм, который сменился горечью разочарования, когда узнали о советской революции и начале Гражданской войны. В это время, еще не павшее правительство кайзера Вильгельма решило дать им шанс. И не просто шанс: Германия считала, что Финляндия должна стать государством-саттелитом Германии. И для этого были созданы все предпосылки. Все егеря-финны были отправлены организованно домой, им оставили оружие и снаряжение. Но вслед им в Хельсинки высаживались регулярные немецкие части, которые должны были стать силой, которая сломит Красную гвардию, одерживающую победу за победой. Торжество Революции сопровождалось террором со стороны воинов-интернационалистов. Красный террор оставил в сознании простых финнов серьезный рубец. И ответный белый террор не казался им чем-то страшным, наоборот, он казался им торжеством справедливости. Ведь красные казнили ИХ, а белые – ТЕХ, чужих. А чужих нечего жалеть. Очень быстро внешняя лояльность Российской империи слетела с независимых финнов и наверх вылез махровый национализм. Без поддержки Германии и Швеции белым ничего не светило бы, но… Поддержка была. Ялмар тогда получил под командование роту шюцкора, а немецкие егеря заняли большинство командных должностей в белофинской армии. Они сумели наладить почти немецкую дисциплину и порядок. Будучи сами убежденными националистами, этой идеологией сумели спаять ополченцев, которые стали все больше напоминать регулярную армию. Красных стали теснить по всей Финляндии. Ребята Ялмара отличились под Хельсинки и Выборгом, сам Ялмар с чувством гордости вспоминал парад в столице Финляндии, в котором ему довелось участвовать. Вот только о той резне, которую они устроили и в Хельсинки, а особенно в Выборге, вспоминать не любил. Он считал, что ужас войны солдаты имеют право снять за счет мирных жителей – русских. Русские виноваты во всём, так пусть за всё отвечают. Он следил только за тем, чтобы не пострадали финны, шведы и немцы. Остальные его не интересовали. Когда его шюцкоровец, кажется, Ингвар Сверинг, тоже финский швед, выволок на его глазах из дома русского офицера – уже пожилого, в расколотом пенсне и клочковатой бородой, Ялмар даже поморщился. Зачем это?
