– Что делать с этим, он вопит, что воевал против красных? – спросил Ингвар. Ялмар провел пальцем по шее, тут же, на его глазах и глазах жены и сына этого несчастного русся, зачем он попался им в Выборге? Ингвар резанул бородача по шее. И тут женщина закричала. Зачем она сказала эти оскорбительные слова на финском? Русские всегда отлично запоминают ругательства, но так сказать о его маме! Это было недопустимо! Совершенно спокойно Ялмар вытащил револьвер и выстрелил – дважды в женщину и сына, чтобы молодой волчонок не вырос и не вцепился в граждан его уже свободной Финляндии. Раскаяния совести? Нет. Он был уверен, что всё делает правильно. Во имя великой цели. Во имя независимости ЕГО Финляндии.
После Гражданской войны многие сослуживцы Ялмара по 27-му финскому егерскому остались на командных должностях в армии и шюцкоре. Они составляли основу финского прогерманского офицерства. Им противостояла небольшая группа Маннергеймцев – офицеров, которые были раньше служили в царской имперской армии и сражались против Ялмара и его товарищей на фронтах Великой войны. Но сейчас Маннергейм именно ему, бывшему офицеру германской армии поручил сделать невозможное: остановить русских имея в своем распоряжении втрое, если не вчетверо меньше сил. Правда, маршал обещал подкинуть подкрепления, железная дорога работала исправно, а такими обещаниями маршал никогда не разбрасывался. Вот только с артиллерией было плохо. Даже очень. Сейчас у него было три отдельных батальона, 27-й пехотный полк, на базе которого и формировалась 9-я дивизия, отряд Контулла из двух рот, который сдерживал целую дивизию русских и небольшой отряд с полсотни пограничников, прекрасно знавших местность. К полковнику подошли капитан Мяккинен, командовавший 27-м полком и капитан Контулла.
– Вот тут, дефиле между озерами Куйвас-ярви и Куома-ярви, там протекает река, мост. Мост взорвать, на берегу речушке организовать завалы и оборонительную позицию. Несколько завалов на пару километров до позиции. Это ваша позиция, Контулла, вы выходите на Раатскую дорогу вместе с Мяккиненом, но он поворачивает и атакует Суомасаалми, а вы держите дорогу! Это важно. Тут движется целая дивизия, надеюсь, что движется по частям. Ее надо остановить, задержать, пока мы не решим вопрос с Суомасаалми. Я усилю вас, чем смогу. Так началась битва на Раатской дороге, которая в ТОЙ истории привела к самому неприятному поражению Красной армии.
Я был рад попасть в Кемь. Занюханный городок, станция, больше напоминающая полустанок. А я ей был рад! Я говорил, что не переношу стук вагонных колес? Не переношу, а обезболивающее тут принимают одно – водку. Ну её! Комбриг Виноградов любил себя угостить с лишком. Но алкоголиком не был и в белой горячке с шашкой (или чем ещё) наголо не бегал! Вообще он был каким-то слишком средним, слишком серым, в этом и была его беда! Ну ничего, это мы исправим!
Да, Кемь городок старинный и самым важным было то, что тут железная дорога подходила прямо к морскому порту. Соловецкий монастырь – это тоже тут. Сейчас это огромный лагерь, а городок Кемь богат бараками для рабочего люда. Казалось бы, пришла советская власть, чтобы улучшить жизнь трудящихся, а по городку Кемь этого не скажешь. Лесозаготовки, морской порт, вот привычные занятия местных жителей. Надо сказать, что во время Гражданской войны большая часть населения поддержала большевиков, а саамы, потерпевшие от белофиннов и прочих интервентов тоже поддержали большевиков, когда они освободили Север СССР от захватчиков. Насколько я помню, саамы охотно помогали Красной армии и в Финскую. Поэтому, сразу по прибытию в Кемь я отправился в волостную (районную) парторганизацию.
