Ричард Сент-Вир молод, умен и хорош собой. Он — хладнокровный убийца, за деньги выполняющий «заказы» аристократов Города. Он — опытный фехтовальщик, мечник от бога, в жизни не знавший поражений. Он — человек вне закона, но без его участия общество не в состоянии поддерживать законность.У Ричарда есть свой кодекс чести, которого он неукоснительно придерживается. Он никогда не принимает ничьей стороны, держит в строгой тайне имя заказчика и оставляет за собой право отказаться от «дела», которое ему не по душе. Поэтому когда один из нобилей, лорд Горн, покушается на самое святое с целью заставить Ричарда выполнить «заказ», Сент-Вир взбешен. Разворачивающаяся трагедия поражает накалом страстей.«На острие клинка» начинается с капли крови, пролившейся на поле свежевыпавшего снега. Этот образ навечно остался в моем воображении, после того как я впервые открыл эту книгу. Я закрываю глаза и до сих пор вижу его. У этого романа потрясающее начало, и с каждой страницей он становится все лучше и лучше.Джордж МартинОстроумный, внимательный к деталям, полный интересных персонажей и захватывающих диалогов, этот роман — настоящее наслаждение для читателя.Очаровательный, захватывающий и иронически провокационный роман.Питер БигльСверкающий бриллиант… остроумный, озорной, увлекательный, прекрасно написанный и просто уникальный роман.Джоан ВинджИзысканный, талантливый и чрезвычайно приятный роман.Сэмюель ДилэниПоистине многогранное произведение. Оно одновременно пробуждает в читателе воспоминания об остроумных романах Джорджетт Хейер и о скрытых туманами, опасных улицах Ланкмара Фрица Лейбера. Четко выстроенный сюжет, психологически убедительные портреты персонажей — все это позволяет нам говорить об Эллен Кашнер как о писательнице со своей собственной, ни на кого не похожей манерой письма.Гай Гэвриел КейВеликолепное произведение. Хулиганский и остроумный роман, который моментально затягивает читателя в свои сети.Джин ВулфЭллен Кашнер пишет как ангел… ясная, поэтически структурированная проза и нагнетаемое чувство трагической реальности. Уже давно я не читал настолько хорошей книги.Альгис БудрисВсем любителям Дюма, персонажей Диккенса и остроумных диалогов. Если вас хоть немного интересует игра острых клинков и не менее острых языков, то на «На острие клинка» — ваша книга.Чарльз де ЛинтКашнер ведет читателя по сюжету таким четким, мощным стилем письма, что он начинает всецело ей доверять — и она не подводит его. Такого доверия заслуживает очень небольшое число писателей. Кашнер прекрасно представляет себе созданный ею мир и его героев, великолепно владеет языком и композицией, поэтому сюжет ни разу не дает сбоев.Орсон Скотт КардУмный, смешной и драматичный роман.Publishers WeeklyБлестящее, смелое представление, удовольствие от начала до конца.LOCUSОстроумная, притягательная, оригинальная история, словно написанная дуэтом Джейн Остин и М. Джона Харрисона… почти безупречный дебют.Interzone
На Приречье падал снег. Огромные, пушистые и легкие снежинки кружились и спускались с небес на землю, укрывая от людских глаз трещины фасадов развалившихся домов, смягчая острые выступы изломанных крыш и рухнувших перекрытий. Снег точно одеялом укутал карнизы и свесы прижавшихся друг к другу домишек, и поселение стало походить на деревеньку из волшебной сказки. На поперечинах ставень, которые обитатели домов плотно прикрыли на ночь, образовались снежные гнезда. Снег спрятал верхушки труб самых разных форм и размеров, вздымавшихся над скованными холодом крышами, присыпал древние гербы, вырезанные над воротами. То тут, то там виднелись открытые окна, давно уже лишившиеся стекол и теперь напоминавшие огромные беззубые рты, жадно заглатывающие снег.
Наше повествование начнется с зимнего утра, с капли крови, упавшей в молочно-белый снег, — с капли, ярко сверкавшей, словно искусно ограненный рубин, и красной, точно крошечное пятнышко бордо на чистейшей кружевной манжете… Казалось, что за разбитыми окнами притаилось Зло, которое вынашивало леденящие кровь планы, а за закрытыми ставнями в сей ранний час мирно почивало Добро. Но вскоре, с наступлением дня, Добру и Злу предстояло выйти наружу.
На самом деле за выбитыми окнами никого не было — только ветер мел поземку по промерзшим половицам. Владельцы гербов, украшавших входы в здания, давно уже забросили принадлежавшие им дома в Приречье — эти горожане ныне были свободны от власти королей, как добрых, так и злых. Бывшие хозяева перебрались на Всхолмье, откуда открывался великолепный вид на всю местность. Приречье со Всхолмья казалось крошечным пятнышком, зажатым промеж берегов, — паршивая овца в стаде, мерзкий квартал процветающего города. Люди, обитавшие в Приречье, считали себя злодеями, хотя на самом деле они были ничуть не хуже остальных жителей. И кстати, вовсе не по их вине пролилась тем утром капля крови.
Это случилось в зимнем саду, некогда поражавшем своей красотой, от которой теперь не осталось и следа. Сад стоял в запустении. Один из мужчин, упавших наземь, был мертв, и снежинки больше не таяли, плавно опускаясь на его лицо. Второй человек хрипло стонал; скорчившись на промерзшей земле и покрывшись холодным потом, он ожидал, когда кто-нибудь придет к нему на помощь. Главный же виновник произошедшего перемахнул через забор, огораживавший сад, и теперь бежал со всех ног прочь. К счастью, рассвет еще не наступил, и темнота должна была сыграть ему на руку.
Из-за снегопада разобрать дорогу оказалось непросто. Сражение не слишком вымотало беглеца, однако ему стало жарко, сердце в груди заходилось, рубашка намокла от пота. Впрочем, беглец не обращал на это внимания. Он устремился к Приречью, зная, что там его вряд ли кто-нибудь станет искать.
Пожелай он, вполне мог и остаться. Бой на мечах произвел сильное впечатление на гостей, которым весьма понравилось развлечение. О встрече в зимнем саду и о том, чем она закончилась, будут судачить еще не одну неделю. Беглец знал, что, если бы он остался, ему бы поднесли вина, пирожных и пастилок, после чего пришлось бы вести скучнейшую беседу о тонкостях его техники боя на мечах и касаться довольно щекотливого вопроса о том, кто организовал поединок. Поэтому мечник счел за лучшее скрыться.
Рубаха под плащом заляпана кровью, а Дозор непременно захочет узнать, что он в столь ранний час делает на Всхолмье. У Дозора будут все основания задать подобный вопрос, однако кодекс гильдии запрещал отвечать на него, поэтому беглец, покуда не оставил красоты Всхолмья позади, перед каждым поворотом аккуратно заглядывал за угол, а когда чувствовал, что ему нужна передышка, прятался в нишах дверных пролетов. Когда он добрался до реки, несущей темно-зеленые воды под Мостом, уже разгоралась заря. Беглец огляделся. Быть может, кто-нибудь поджидает его здесь? Нет, никого. Он ступил на каменную мостовую и, загребая ногами снег, побежал по тропинке, которую успели протоптать припозднившиеся рабочие, прошедшие здесь до него. Он остановился только на другом берегу, оставив центр города за спиной. Теперь он в Приречье, а значит, в безопасности. Здесь его знают, здесь его не тронут, а Дозор никогда не осмелится сунуть сюда нос.
Открыв дверь, ведущую в покои хозяйки постоялого двора, где он снимал комнату, беглец обнаружил, что там уже столпились любопытные, желавшие узнать, как прошел бой. В ту ночь немало обитателей Приречья успело наведаться на Всхолмье по своим обычным темным делишкам и заодно услышать свежие слухи о поединке, которые уже поползли по городу. Мечник, чувствуя, как на него, наконец, запоздало наваливается тяжкая усталость, ответил на вопросы со всей любезностью, на которую в тот момент был способен, отдал Марии постирать рубаху и поднялся наверх в свои комнаты.
