Кроме того, отделение «А» интересовалось всеми софийскими радиотехниками без исключения. Костов на одном из совещаний выдвинул мысль, что радиста, скорее всего, следует искать среди специалистов. Он, конечно, считался с тем, что радиста могли специально перебросить через кордон, но наряду с этим версия о местном происхождении хозяина радиоточки требовала тщательной разработки.
Делиус, председательствовавший на совещании, пожал плечами.
— Допустим, он местный. Допустим, имеет отношение к радиомастерским. Как вы его выявите?
— Будем мобилизовывать радиотехников в армию. В Софии их около семидесяти. Уйдут в казармы один, другой, двадцатый, тридцатый, и бог даст, рация заглохнет. Кроме того, станет ясно кто.
— Как быстро это можно сделать?
— Не слишком скоро. У большинства есть законные льготы и отсрочки от призыва. Месяцев пять, я думаю.
— Это долго,— подвел Делиус итог.— Но действуйте! Как часть комплекса мероприятий — годится.
Радиомастерские закрывались одна за другой: «Симменс», «Камертон», «Эфир», «Электрон»... Рация работала, и Делиус ничем не мог успокоить Берлин, откуда все настоятельнее требовали конкретных результатов. Неспокойно чувствовал себя и посол Бе-керле, получивший по прямому проводу нагоняй от
Гиммлера. Рейхсфюрер не стеснялся в выражениях. «В вашем гардеробе семьдесят шесть костюмов,— жестко сказал он.— Не спорьте, я не ошибаюсь. Именно семьдесят шесть. Так вот, я знавал послов, которые сейчас довольствуются одним — арестантским. Не заставляйте меня разочаровываться в вас, Бекерле».
В марте повестку о призыве получил брат Эмила, числившийся основным владельцем «Эльфы». Ему предписывалось в трехдневный срок явиться в казарму. Следовало ожидать, что очередь Эмила надеть шинель не за горами, и тогда его «музыка» по наследству переходила к запасной радистке. Пеев не любил полагаться на авось и заранее четко распределил роли.
Педантизм? Что ж, он сам считал себя немножко педантом, относя это качество к числу деловых достоинств. Именно умение рационально организовать жизнь позволяло ему долгие годы совмещать бездонную по объему работу партийного функционера с археологическими изысканиями, адвокатской практикой, обязанностями депутата Народного собрания и редактора газет «Время», «Земледельческое знамя» и «Пахарь». Помимо этого он как-то ухитрялся найти в сутках час, чтобы заняться политическим образованием сына, вместе с Елисаветой посещал театры, кино, и никогда не уставал.
Сколько он помнил себя, дом — семейный дом Эль и его — был полон народу. Здесь подолгу жила многочисленная родня, дневали и ночевали друзья. По вечерам приходил, засиживаясь порой заполночь, Христо Топракчиев, знаменитый в Болгарии летчик— ас времен первой мировой. За ним на огонек заглядывал Христо Данов — археолог, начинавший свой путь в роли скромного участника исторического кружка, организованного Пеевым в Пловдиве.
А были еще приемы во дворце, традиционные посещения клуба, выступления в суде, консультации промышленников по коммерческому праву.
Были книги, которые он читал в огромном количестве.
Была марксистская литература, требовавшая тщательного изучения.
Было новое дело, ставшее архиважным, главным— руководство группой, выполнявшей сложные задачи.
Педант? Что же, пусть так. Если это на пользу, он согласен. В одном из рапортов Сиклунов отметил умение «объекта» в течение дня проделывать фантастическое количество дел. Он был цепок и наблюдателен, инспектор Любен Сиклунов, и полагал необходимым разрабатывать «объекты» всесторонне, с максимальной детализацией данных. Занявшись Пеевым и «Эльфой», он не поленился не только собрать характеристики на каждого из тридцати рабочих мастерской, но и составил абсолютно точный план двухкомнатной квартиры Эмила на улице Царя Симеона, 25, отметив на схеме, где стоит комод, а где фикус в кадке, описав замки на двери и расположение окон. Он и сам не знал, понадобится ли это или нет, но с жадностью скупца клал в свою полицейскую торбу и щепочку, и гаечку — впрок, на будущее. Одновременно, с неменьшей тщательностью, он изучал политическое лицо Эмила и представил Гешеву заключение, что технический руководитель «Эльфы» ...«политически благонадежен».
— Это точно? — спросил Гешев.
— Каждый рабочий опрошен в отдельности. Квартальный надзиратель, со своей стороны, отзывается положительно.
Гешев захлопнул папку с бумагами, положил в нижний ящик стола. Значит, не Попов... Надо искать.
