Линии пеленгов, прочерченные операторами пе-ленгаторных автобусов, сходились на квартале возле церкви святого Георгия — настоящем муравейнике, с тысячами жителей. Нечего было и думать о повальных обысках: они, скорее, предупредили бы радиста об опасности, чем вывели бы на него. Представлялось нереальным внедрение агентуры. В каждую квартиру не внедришь! Как же быть? Долгое время в Софии работали три рации. Потом две умолкли, перестали выходить в эфир, перебравшись в другие города, где их засекли на старых частотах. Оставалась одна, последняя, выявления которой Доктор требовал с таким выражением лица, что у Гешева по спине пробегал холодок. Кроме того, отделение «А» занималось поисками неуловимой нелегальной радиостанции «Христо Ботев», используемой коммунистами для широковещательных передач, подрывавших моральный дух населения. О Германии и ее фюрере дикторы «Христо Ботева» говорили такое, что Доктор белел от ярости.
В последнее время, к удовольствию Делиуса, слышимость станции заметно ухудшилась. Порой голоса дикторов полностью «затухали»... Пеев, со своей стороны, также отметил этот факт и в очередной телеграмме Центру просил, если есть возможность, принять меры к улучшению слышимости. В этой телеграмме он особо подчеркивал, что «Христо Ботев» пользуется огромным влиянием и авторитетом в народе. Сам он ежевечерне, в привычный час настраивал «Блаупункт» на нужную волну и слушал болгарскую речь — спокойный голос диктора, перечислявшего города, оставленные гитлеровцами под ударами советских войск. Каждое сообщение было как праздник.
Передача кончалась, и Пеев подходил к окну, отдергивал штору. «Тень» стояла на противоположной стороне бульвара, у парапета, сжавшего гранитом крохотную речушку. Всегда в одном и том же месте. Постоянная, как календарь.
Сиклунов и его люди не даром ели свой хлеб. Гешев ежедневно, в пачке других, получал сводку-отчет о каждом шаге доктора Пеева. В столе у него лежал ордер на превентивный арест. Должен же доктор дать повод! Черт побери, неужели зацепка так и не сыщется?.. Ничего, доберемся!
Впрочем, о Пееве Гешев думал так, походя. Одно из многих дел в общей текучке. Гораздо больше занимало его сейчас предложение, высказанное Доктором на очередном совещании с участием Павлова и Костова.
Берлинские специалисты подсказали Делиусу остроумный «ход».
В свое время, занимаясь поисками нелегальных раций в Брюсселе, корифеи функабвера, удостоверившись, что передатчики сидят где-то в районе Моллеенбек, стали последовательно, дом за домом, отключать электричество в определенном квартале, сужая круг поисков.
Это заняло около недели.
На восьмой или девятый день движение рубильника, выключившего электроэнергию, заставило станцию умолкнуть. Ток немедленно дали снова, и рация заработала, закуковала, но теперь она уже была в силках: контрразведка знала номер дома, а остальное было делом техники.
Делиус по-военному коротко изложил свою идею.
— Ваше мнение, господа?
— Превосходная мысль,— первым сказал Гешев.— Отделение «А» берется реализовать ее в Софии.
За бесстрастной маской бескорыстного службиста Гешев скрывал бешеное честолюбие. Неудовлетворенное. Требующее лавров и наград. Когда-то оно толкнуло его, выходца из бедной семьи, всеми правдами и неправдами добиться возможности поступить в университет. Профессора считали его способности более чем скромными, утверждали, что адвоката из него не выйдет. Он и сам понимал, что это так; почти не занимался изучением права, сконцентрировав внимание на криминалистике. Диплом ему дали словно из милости, но криминалистику и полицейскую технику Никола Гешев знал назубок! В Дирекции полиции на сереньком фоне самоучек знание это вывело его в первые ряды. В первые, но не на вершину. Начальником службы державной сигурности стал карьерист Павлов — человек весьма средних способностей. Как знать, не отметит ли Доктор рвение Ге-шева и не поможет ли пересесть в более высокое кресло?
— Отделение «А» сочтет выполнение операции делом чести!
Делиус внимательно оглядел Гешева.
— Вот как? Может быть, действительно, есть смысл, господин Павлов, поручить акцию Гешеву? Вы поможете ему, полковник Костов?
Костов, обиженный — перехватили — не подал виду. Сказал:
— Само собой.
— Я дам вам для усиления группы двух своих офицеров.
Встал. Коротким кивком закрыл совещание. У двери придержал Гешева за локоть. Посмотрел в упор — глаза голубые, острые. И опять у Гешева, как бывало уже не раз, по спине пополз леденящий холодок.
7
