Татьяна не собиралась еще раз окунаться нагишом. Ей казалось, что для нее и один раз чуть не подвиг. Но чем дольше она лежала, тем больше хотелось все испытать вновь – одновременно и удовольствие и неестественную жуть от осознания того, что она делает то, что всякие там некрутые бабы типа нее отродясь не делали. На второй «сеанс» она уговорила себя без особого труда и купалась уже не меньше десяти минут. Она даже перевернулась на спину и полежала, загорая на воде, ощущая одновременно прохладу воды и жар солнца. Когда вылезла, уже не спешила одеть халат, только вытерлась и стала стоя «позировать солнцу». Татьяна «смелела», что называется, не по часам, а по минутам: сначала просто стояла нагая, потом походила по лужайке, скосив глаза, проследила как вздрагивают при ходьбе ее груди, потом легла на одеяло и загорала как была… на спине, животе, боках …
Позагорав, Татьяна вновь бултыхнулась в воду. Теперь она уже «смаковала» удовольствие, неспешно проплывала весь «язык» по длине, диагонали, вставала на дно то там, то там. Дно везде казалось одинаковым, а глубина разная. В самом глубоком месте вода закрывала ее плечи, а у дальней травы, там где «язык» был наиболее близок к озеру, оказалось совсем мелко, не доходило и до пояса. Находясь именно там, у «дальней травы», Татьяна вдруг впервые за все время пребывания здесь услышала посторонние голоса, как раз со стороны озера. Голоса сопровождались плеском, производимым, по всей видимости, веслами. Татьяна замерла там, где ее застали голоса, где вода ей доходила всего до пояса. На отмели вода хорошо прогрелась, стоять было приятно, даже ступням в придонной жиже нисколько не холодно. Все бы хорошо, если бы не эти голоса. Татьяна затаилась, боясь, что производимым шумом может привлечь внимание людей в лодке. Она их хорошо слышала, так как они подплыли достаточно близко, и ее вполне могли услышать, если бы она продолжала плавать и плескаться. Лодка как назло остановилась с другой стороны узкого травяного перешейка, не более чем в десяти метрах от стоящей не шевелясь в воде Татьяны, на которой оставались всего лишь… косынка, крестик и серьги. То оказались рыбаки, рыбачившие прямо с лодки, судя по голосам два молодых парня.
– Ну, говорил я тебе, надо было пораньше выезжать. Пока то, да сё, лодку надували, вот и дождались, наше место уже занято,– говорил один высоким звонким голосом.
– Не много мы потеряли. Судя по всему, на нашем месте не очень-то клюет. И мужик сидит чернее тучи, и пацан не больно веселый,– ответил второй значительно более глухим голосом.
Татьяна поняла, что говорили о Вадиме с Сашей.
– Что тогда нам остается? … Будем по нашей аварийной системе действовать. Закидываем, пять-шесть минут ждем, не клюнет – гребем дальше,– предложил «звонкий».
– Давай. Место здесь не очень, но ладно, попытка не пытка, закидываем,– согласился «глухой».
«Господи, пять минут… Они прохлаждаться будут, а тут стой и не шелохнись. Надо же, покупалась. Искала приключений? Нашла… хорошо хоть вода теплая, не продрогну»,– Татьяна с тоской посмотрела на свои вещи, лежавшие от нее метрах в двадцати. Но туда по воде без шума никак не добраться, тем более, если идти по берегу.– «Уж лучше простоять эти пять минут и все, хватит этих стрессовых купаний, надо идти к своим… надо же, как попала»… Постепенно внутреннюю панику пересилил интерес к тому, что она услышала. Один из рыбаков, тот что говорил звонче, параллельно процессу наблюдения за поплавком, делился с товарищем содержанием какой-то книги, которую недавно прочитал. Татьяна, филолог по образованию, сотрудник не очень крупного издательства, просто не могла не заинтересоваться, хоть и испытывала массу неудобств, стоя в воде голой да еще в позе «морская фигура замри».
