— Что, Малфой? Грустишь из-за проигрыша? — она чуть прищурилась и отошла к стене, облокотившись на нее спиной и ожидая его желчного ответа, но он будто не услышал ее слов.
— Да, я пьян, Грейнджер, — он начал проедать ее взглядом своих серых глаз, — а еще, знаешь? Я чертовски заебался от жизни, — он медленно приближался к ней, пока его свободная рука не оперлась на стену справа от ее головы. Гермиона встретилась с его прожигающим взглядом и невольно вжалась в стену. Ей не было страшно, но за все шесть лет совместного обучения, он, наверное, впервые был так близко к ней. Она чувствовала его дыхание и запах алкоголя. Но бежать не хотелось, ей было интересно, что будет дальше. Таким слизеринца она еще никогда не видела. Одно то, что его сейчас не трясет от отвращения при ее близости вводило девушку в ступор. Гриффиндорка и не заметила, как Малфой вытеснил из ее головы все прочие мысли, но он продолжал. — Так заебался, что стою сейчас здесь с тобой, грязнокровкой, — он словно выплюнул это слово, — и даже не чувствую рвотных позывов. Что само по себе ненормально, понимаешь?
Гермиона неожиданно для самой себя засмеялась. Нет, мир точно сходит с ума.
— Это к лучшему, рвоты мне на сегодня хватит.
Драко недоуменно уставился на нее, кажется, он ожидал совсем другой реакции. Но отходить не стал. Лишь изучал лицо девушки, бегая по нему пристальным взглядом. Гермиона пробормотала:
— Гриффиндор заотмечался…
И тут же одернула себя.
Зачем?! Зачем я говорю с ним? Это же Малфой! А если он расскажет кому-нибудь из профессоров? Что я вообще делаю?
Драко отвел взгляд и усмехнулся, убирая руку.
— От Уизли я большего и не ожидал.
— Откуда ты знаешь? — тут же выпалила Гермиона.
— Я не такая заучка, как ты, Грейнджер. Но я не тупой, — он сделал еще один глоток огневиски и встал рядом с Гермионой, подпирая стену. — Мальчик-который-выжил слишком сдержанный, а кроме них двоих тебя никто не волнует настолько, чтобы в бешенстве сбежать в Астрономическую башню.
Он говорил спокойно, будто рассуждал о погоде. И девушка поразилась тому, насколько этот человек ее знает. Вернее, их всех. А еще она была в абсолютном недоумении от того, что стоит сейчас так близко к Малфою, однокурснику, которого она ненавидела столько лет, что чувствует тепло его руки своим плечом. Что спокойно говорит с ним, не поливая грязью, и, о, Мерлин, улыбается. Это все нервы.
— А ты не такой отвратительный, когда пьяный, — Гермиона проговорила прежде, чем подумала, и мысленно молилась, что он не будет припоминать ей эту фразу до конца учебного года. Но Малфой наиграно прикоснулся к подбородку, изображая задумчивость, и наконец выдал:
— А ты не такая грязная, когда я пьяный.
Он сказал это без тени злости или презрения, но в своей вальяжной манере.
— Нет, мне показалось.
Гермиона обняла себя за плечи и только сейчас заметила, что дрожит от холода. Она поежилась и принялась растирать руки. Ветер свободно гулял по башне, заставляя ее тело покрываться мурашками.
— Это согреет, — Малфой протянул ей бутылку и Гермиона пораженно уставилась на него. Но он был поглощён своими мыслями и даже не смотрел в ее сторону. Не получив ответа, парень цокнул. — Как знаешь, — и поднес бутылку к губам.
— Да что с тобой? — девушка продолжала удивленно разглядывать его лицо и совершенно не понимала, о чем он думает. Почему стоит с ней? Почему говорит? Почему не уходит? Почему не втаптывает ее в грязь своими едкими шутками? Малфой лишь устало вздохнул.
— Я не комитет по нравоучениям, Грейнджер. Если ты боишься осуждения, то от меня ты его не получишь.
Он разглядывал ее растрепанные волосы. Возникло желание пригладить их, чтобы те не торчали в разные стороны, но Драко выкинул из головы эту тупую затею. Ее узкие плечи чуть дрожали от холода, а тонкие пальцы крепко сжимали их. Она была в какой-то из своих старых невзрачных одежек: джинсы, кроссовки и стремная кофта — в этом вся Грейнджер. А ее огромные шоколадные глаза с интересом смотрели на него. Без раздражения и без злости, которые он видел обычно на ее лице. И ему не надоело бы стоять с ней здесь хоть до утра, находя в гриффиндорке довольно интересную компанию. Будто не он — Драко Малфой — был пожирателем смерти, а она — Гермиона Грейнджер — маглорожденной волшебницей и подружкой Гарри Поттера.
— Кто ты, и что сделал с Драко Малфоем? — наконец выдала она.
— Я ебанулся, Грейнджер. Прими, как факт, и не лезь мне в душу.
Он хотел выпить еще огневиски, но вдруг Гермиона выхватила у него из рук бутылку и поднесла ее к губам, словно сомневаясь.
Да пошло все к черту.
И она сделала глоток. Жидкость тут же обожгла горло, а затем разнеслась по телу теплыми волнами. Драко улыбался и не верил своим глазам. Заучка Грейнджер пьет огневиски, кому расскажешь — не поверят, а если узнают, что из его бутылки — так еще и заавадят.
— А ты куда интереснее, чем кажешься. Если бы ты училась на Слизерине, мы бы подружились.
Гермиона отдала ему бутылку, вновь обняла себя за плечи и закрыла глаза.
— Ты свихнулся, Малфой.
