ОН:
Мою меланхолию развеивает папа. В воскресенье утром я просыпаюсь очень рано и иду в конюшню, где застаю его с лошадью, которая повредила копыта на скачках. Мы вместе делаем ей примочку, затем болтаем об учебе и о Блейке.
– Мама ведь не запрет меня?
Отец качает головой, улыбаясь. На нем его неизменная ковбойская шляпа, которую он практически никогда не снимает.
– Она смирится. Но Лекси, будь осторожна.
– Мы любим друг друга.
Папа улыбается.
– Это самое главное.
После конюшни мне приходится переодеться, чтобы отправиться с семьей в церковь. Слушая проповедь, я стараюсь не уснуть. Шепот слева от меня привлекает мое внимание. На меня смотрит миссис Пэрриш, неободрительно покачав головой. Сидящая рядом с ней Кенди Ларсон шепчет ей что-то на ухо.
Серьезно? Я ходила с Кенди в школу. Она старше меня на год, и что-то я не помню, чтобы она была паинькой. Дайте-ка вспомню, кого застукали в раздевалке, стоящей на коленях перед Майклом Дженером со спущенными штанами?
Я не обращаю на них внимания, продолжая сидеть на месте. Сидящая рядом со мной мама перехватывает взгляд миссис Пэрриш. Та быстро отворачивается, потому что моя мать умеет заставить взглядом почувствовать себя ничтожеством.
– О тебе судачат в коммуне, – шепчет она мне на ухо.
Я смотрю на распятье и мысленно возвожу молитву, хоть и делаю это крайне редко.
Прости меня, Господи. Правда я не знаю за что. Просто прости меня и дай мне сил пережить эти сплетни. Я хочу быть рядом с человеком, которого люблю. Больше мне ничего не нужно.
Блейк не звонит, и я даю ему время, которое возможно ему требуется. Надев свои ковбойские сапоги, я выхожу на задний двор и несколько секунд любуюсь быстро ускользающими лучами, которые освещают Хартл и поле, окружающее его. Зима почти прошла. Скоро весна, а там лето, которое подарит мне полную свободу. Мы решим, что будет дальше.
Настроенная позитивными мыслями я качаюсь на покрышке и позволяю легкому ветру играть с моими волосами.
Убедившись, что для рассечения на моем лбу больница мне не нужна, Шейн и Лили предлагают остаться у них хотя бы на день. Я наотрез отказываюсь от звонка маме, так как все еще на нее обижена, а впутывать отца я не хочу. Я сама разберусь с Грантом. Это касается только нас и только я решу, каким образом защищу себя.
Убедив в этом Блейка, я благодарю его за все, что он сделал и прихватив пару вещей, еду к Лили и Шейну. Хотя если быть до конца честной, я бы предпочла остаться с Блейком. Но это было бы совсем неуместно. Нет, я не хочу так ему навязываться. Пусть у него добрые намерения, а побуждения меня защитить искренние. В них еще хранятся отголоски того, что между нами было. Но все же, я предпочитаю решать свои проблемы сама, и в них уж точно не должен быть втянут мой бывший парень.
– Вот значит, какой он. Любовь всей твоей жизни. – Лили садится с огромной миской попкорна на диван.
Я улыбаюсь, сделав глоток вина. Такое у нас сегодня меню. Беременной Лили попкорн, мне вино. Шейн уехал на ночную экспедицию и вернется только утром.
– Да, я была от него без ума.
– Обалдеть. – Лили убавляет звук на телевизоре. – Он шикарный, Лекси. А у тебя не возникает желания … эм, вспомнить? У него кто-нибудь есть?
Я пожимаю плечами.
– Нет, вроде бы ничего серьезного. Я не думала о нем в этом ключе. Я думала только о Гранте. Планировала наше будущее. Я действительно думала, что буду с ним счастлива.
– Несмотря на то, что он позволял себе такое?
Я киваю, играя с красным вином, которое плещется на дне бокала.
– Да.
Лили вздыхает и проводит свободной рукой по небольшой выпуклости своего живота.
– Если бы это все не открылось, никто бы не знал, верно? С виду идеальная пара, красивая картинка. А за закрытыми дверьми творятся ужасные вещи. Это и есть домашнее насилие.
– Он словно имеет надо мной какую-то власть. Он дает мне такую свободу, которой даже не хочется пользоваться. Я постоянно чувствую желание быть одобренной им, быть ласковой. Мне нравилось, что он хвалит меня. Я как кошка, которая без ума от своего хозяина. Это ужасно. Отвратительно. Сейчас я смотрю на себя со стороны и вижу тряпку, ничтожество. – У меня начинают дрожать веки. Я быстро запиваю истерику остатками вина.
Лили ласково поглаживает меня по колену.
– Это насилие над твоей личностью, Лекси. Он умело это делал. Надеюсь, сейчас ты прозрела, потому что дальше все зашло бы слишком далеко.
– Ты права.
– Он абьюзер. Милый и хороший мужчина в костюме и с приятной улыбкой. Но внутри все иначе.
Я рассказываю Лили о видео, и она в ужасе хватается за голову.
– Боже, Лекси, верни ему кольцо. Прошу тебя, я не хочу давить, но ты должна от него уйти.
– Я сделаю это, – твердо заявляю я. – Сделаю.
Лили кивает, поджав губы, но затем расплывается в улыбке.
– Давай лучше поговорим о твоем блондине-соседе, который фактически спас тебя и тело которого ты наверняка знаешь гораздо лучше, чем тело Гранта.
Я расслабляюсь и смеюсь, откинувшись на спинку дивана.
