Оставаясь серьезным, он снимает с меня последнюю часть одежды и разглядывает меня всю. Затем он поднимается на колени и медленно снимает с себя трусы. Я смотрю, как выскакивает его достоинство и предвкушаю эту ночь.
Мне больше не нужны прелюдии. Я забираюсь на его колени и начинаю о него тереться. Блейк хватает меня за шею сзади и со всей страстью, что в нем есть, целует. Затем он отстраняется лишь на несколько секунд, чтобы надеть защиту. Я ложусь на спину и жду его. Блейк медленно надо мной склоняется. Согнув одну мою ногу в колене, он опускается на меня и начинает входить.
Дело даже не в физических ощущениях – а они невероятны – все дело в том, что мы ощущаем в наших головах, вновь занимаясь сексом друг с другом шесть лет спустя. Это сложно описать словами.
Он двигается во мне, целует, шепчет все слова, которые я уже слышала раньше, и пока это происходит, я ненавижу всех девушек, которые были у него после меня. Я ненавижу Гранта. Я ненавижу все те обстоятельства, из-за которых мы расстались.
Он выходит из меня, поднимает руку и проводит ею по моим волосам, груди, животу. Затем резко входит и вновь становится диким и необузданным. Я выгибаюсь в пояснице, ухватившись одной рукой за простыню над своей головой. У меня сохнут губы от стонов, но я продолжаю их издавать, потому что иначе не могу.
Затем Блейк занимает мое место, а я сажусь сверху. Мы сплетаем пальцы, и я скачу на нем, запрокинув голову. Наши тела мокрые, наши пульсы ревут в ушах, но мы продолжаем.
Это длится всю ночь. Когда рассвет уже окрашивает наши задние дворы, член Блейка все еще находится внутри меня. Я уже сижу на нем спиной к его лицу и ускоряюсь, двигая бедрами. Оргазм пронзает все мое тело. Блейк хватает меня за талию и поддается вперед. Я чувствую, как он кончает. Упав ладонями на постель, я медленно разворачиваюсь и подползаю к нему.
Грудь Блейка тяжело вздымается. Почувствовав меня рядом с собой, он открывает глаза и улыбается, протянув руки. Я укладываюсь на его грудь.
– Доброе утро.
Он смеется.
– Доброе утро.
– Давай поспим немного и вместе примем душ? – предлагаю я. – У тебя огромный душ.
Хватка Блейка на моей талии вновь усиливается.
– О, да. Душ.
Мы засыпаем моментально, как только он произносит это слово.
Грант продолжает мне писать. Он уже не ждет ответа. Такое ощущение, что он переписывается сам с собой. Я перестала читать его сообщения утром, после того, как вышла из душа Блейка.
Все что между нами произошло этой ночью, мы решаем оставить на поверхности. То есть не обсуждать, не уходить в глубокие откровения. Мы взрослые и свободные люди.
Во всем теле я ощущаю приятную негу. Блейк уезжает по своим делам, а на его участке вновь появляются рабочие, которые занимаются внешней отделкой дома. Я возвращаюсь к себе и переодевшись, еду в Хартл. Мама тоже писала мне утром, напоминала о встрече. Но я не ответила.
Застав своих родителей, распивающих холодный чай в креслах-качалках на веранде, я словно на какой-то миг погружаюсь в детство.
– Лекси. – Папа поднимается на ноги и целует меня в щеку. – Девочка моя.
Я улыбаюсь ему и слегка щелкаю по полам его ковбойской шляпы.
Мама более сдержанна. Какой была и всегда, вообще-то, но еще здесь сказывается наша ссора.
– Ты не была на йоге, – напоминает она, когда я беру стул и подсаживаюсь к ним за стол.
Полуденное солнце уходящего августа слегка припекает мне спину. Взяв в руки чашку чая, я делаю маленький глоток.
– Да, не было времени.
– Как дела с сайтом? – интересуется папа.
Я совсем забыла об этом, поэтому даже не звонила специалисту. Он оставлял мне кое-какие заметки, и я даже что-то отвечала.
– Все хорошо, – отвечаю я. – Думаю, что все же вернусь на работу.
Родители удивленно смотрят на меня.
– Ты серьезно? Я думала вы с Грантом все решили.
Я смотрю на маму. Она слегка потупляет взгляд.
– Он звонил тебе не так ли?
Он мог это сделать. Он знает, как она может на меня повлиять и мог изложить историю так, что в ней не было ничего ужасного, а я все слишком драматизирую.
Опустив глаза, мама вздыхает.
– У нас снятие мерок через час.
Я не смотрю на нее и делаю очередной глоток.
– Тогда ты должна знать, что свадьбы не будет.
– То есть как? – вмешивается папа. – Что случилось?
– Папа…
– Лекси, перестань накручивать. – Не дав мне закончить, мама хватает меня за руку.
Я вырываю руку.
– Он мне изменил.
Папа тяжело откидывается на спинку кресла.
– Какого черта, – бормочет он.
Мама бросает на него недовольный взгляд.
– Хью. Лекси, – она смотрит на меня. – Поговорите, не руби с плеча.
Я задираю блузку и демонстрирую свой уж заживающий синяк.
– Что будет дальше после того, как я выйду за него? Он начнет бить меня? Сейчас это просто синяки. Неужели ты хочешь для меня такой жизни, мама?
Ее лицо искажается, когда она смотрит на мою руку. Папа резко поднимается.
– Он бьет тебя?
