— Как бы не простудились, Корнеевна! — заглядывала в ванную экономка.
— Закаляемся, — отмахивалась хозяйка, — нам и без простуд хворей хватает. Не волнуйтесь, мы недолго. Скоро спать…
— Мммм… — возмущалась Анфиса.
— Еще чуть-чуть… — ныла Ольгуня.
— А сказка?
— Оооо…
— А про что?
Нормальная семья. На зависть соседям. Мать, отец, две дочери-погодки. Шикарная квартира. Две новенькие иномарки. Вышколенная прислуга. Не шумят, пьяными под дверью не валяются. Здороваются. В душу особо не лезут. А что глава семейства часто отсутствует, так это лишь дополнительный плюс. Нет человека — нет проблем.
— Мария Михайловна говорит, что командировки у него. Бизнес, — доверительно сообщила подружкам Нюра Прокопьевна, соседка новых жильцов по этажу. — Сама тоже при делах. Так что, будет тихо.
— Так ведь дети малые, какая ж тут тишина? — не согласилась с приятельницей бывшая дворничиха, живущая в доме напротив. — Стены-то у вас никакущие. На первом пукнут, на третьем всех побудят.
— Не преувеличивай, Самсоновна, разве когда Петька из пятнадцатой дебоширит, а Клавка его скалкой утихомиривает, слыхать, а так жить можно.
— Да и у девочек нянька есть. Видная деваха, — вставила свои три копейки соседка снизу. — Чуть завоют, она уже там. Минута — и тихо.
— Умеют люди прислугу выбирать, — вздохнула Нюра Прокопьевна.
— Были бы деньги, — усмехнулась Самсоновна.
— Не скажи, вон у Костяхиных сколько перебывало, а толку…
— Девчонки-то вроде хворают. Врачиха с поликлиники перед работой забегает.
— Платят хорошо, вот и забегает. А что хворают, так у нас нынче, почитай, детей здоровых и нет. Вот в наше время…
И, оставив в покое новых соседей, приятельницы углубились в воспоминания.
Ее вполне устраивало сложившееся положение. Дом не новый, но и не старый. Обычная многоэтажка в тихом квартале городского центра. Никто никого не знает, никому ни до кого дела нет. Разве что бабульки у подъезда. Но и они, если повода не подавать, в подробности вдаваться не будут.
Иметь троих детей, как минимум троих — чем не мечта? Особенно, если подружка когда-то в школе нагадала:
— Две девочки и один мальчик. Как минимум! Везет же тебе, Инка!
— А ей всегда везет… — завидовали подружки.
Та особенно не печалилась — завидуйте на здоровье, только бы не спугнуть везения. Только бы…
Когда в семье появился первенец, кареглазый, веснушчатый бутуз, она поняла, что предсказание сбудется.
Роды прошли на удивление легко.
— Вам бы рожать и рожать, — заметила акушерка. — Вы уж на одном не останавливайтесь.
— Не буду, — отвечала молодая мама, прижимая к груди крошечный сверток. — Трое как минимум.
Однако не сложилось. После Алика забеременеть не получалось долго. А когда сын подрос, мама с головой ушла в бизнес.
Отец больше тратил, чем получал. Нужно было как-то переждать переходный период. Подтянуть пояса, приструнить желания. Или зарабатывать самой, чтобы на всех хватило. И она выбрала второе. Тем более два образования — экономист и инженер-программист — пользовались повышенным спросом. Как-то сразу попалось хорошее предложение. Три года на приличной зарплате и удобном графике. А потом свое дело.
Поначалу страшно, дальше — потрясающе интересно. Рынок требовал продукт. Возможность и желание развернуться, удовлетворяя его потребности, имелись.
— Ты так до олигарха дорастешь, — смеялся супруг, — даже неудобно как-то: в нормальных семьях мужики зарабатывают, а у нас…
— Тсс, — зацеловывала она всяческие протесты, — пусть это останется между нами. Каждая семья имеет тайны. Вот и у нас будет. Пока, а там я отойду на второй план. Тебе бы только диссертацию закончить…
Они строили грандиозные планы. И уверенно шли к цели. И добивались…
А потом все кончилось.
Осталась только боль и гнев. Чуть позже к ним добавилась ненависть.
Валентина наняла вертолет и увезла ребенка в Минск, поближе к отчему дому. Четыре дня провела у постели сына. В реанимации столичного ожогового центра.
Алик почти не приходил в сознание. А когда приходил, становилось лишь хуже.
Семьдесят процентов ожогов. Сильно поврежденные дыхательные пути. Обезображенное взрывом лицо, многочисленные переломы.
— У него почти нет шансов… — твердили доктора. — Ребенок только мучается на искусственном жизнеобеспечении. Подумайте…
Намек был более чем очевиден.
— Он все, что у меня осталось, — твердила она, находясь по ту сторону сознания. — Я заплачу, сделайте что-нибудь, я хорошо заплачу…
— Не в деньгах дело…
— А если в Берлин? Или Лондон? Или…
— Там тоже не боги. И потом, мальчик не выдержит второго перелета… Подумайте…
«Собственной рукой подписать разрешение на убийство? Господи, не допусти…»
— Мамммм… пииить…
Это были его последние слова. Через несколько минут сын умер.
Так Валентина подошла к воротам ада. И больше всего на свете хотела переступить шершавый, сбитый во многих местах порог. Одно останавливало: любимые мужчины попали в другую обитель. А вечное расставание не входило в ее планы.
— Господи, ну сделай же что-нибудь! — молила она, отступив в самый последний момент от фатальной черты.
Создатель расценил просьбу по-своему.
