– С полосатыми ключами наперевес…
Тишину летнего утра разорвал очередной взрыв грубого мужского хохота.
– Мужики – чего с них взять, – пожала плечами Маруся Михайловна, ощипывая на заднем дворе гуся. На обед повариха готовила свое фирменное блюдо. Впрочем, для таких клиентов всегда подавались самые лучшие блюда. Остальное только для Любани с Прохорычем годилось. Но это когда гости уедут. А пока… пока все только самое-самое, многократно отведанное и одобренное. Вон, Ерофей Игоревич и менюшечку составил. Самолично!
И к лучшему – чего голову сомнениями забивать – то приготовить или это. Читай себе да поворачивайся, чтобы ко времени успеть. В принципе, Марусе Михайловне здесь нравилось. Тепло, просторно, тихо, по большей части. А за такую зарплату не то, что бабский визг по ночам, ей и взрывы пушечные не мешают. Переживет!
К чему канителиться, когда два внука в Москве высшее образование получают, а младшая дочка опять принцессой на бобах осталась. Только и успевай поворачиваться!
Любаня, напротив, поворачиваться не торопилась. Похоже, гостям нравилась именно ее неторопливость и некоторая томность. Последняя имела напускной характер. Надо же хоть чем-то от продажных девок отличаться, в конце концов!
Не то чтобы Любаша брезговала освоить роль девочки по вызову, просто строила далеко идущие планы. И собиралась захомутать какого-нибудь папашку конкретно, до колечка на пальце и квартирки в тихом центре. Можно, конечно, и о наследнике подумать, чтоб уж наверняка. Но не в лоб же этому папику наследником тыкать! Для начала стоило наживку пособлазнительнее подобрать, да крючок покрепче. А там…
– Ты мне лучше расскажи, на кого тут поставить можно, – допрашивала она Прохорыча, местного истопника, сторожа, егеря и садовника в одном лице. – Ну, не скупись, ты же всех давно знаешь. Вон который сезон на Ерофея пашешь!
– Оттого и пашу, что нос никуда не сую. И другим не советую, – шептал в ответ Прохорыч, категорически не желая оказать нахалке содействие. – Сидела бы ты в своей коморке и сопела в две дырки. Тебя чего сюда взяли – женихов искать или мусор выносить? Вот и выноси на здоровье!
– А еще говорят – ты добрый! – сморщила вздернутый носик Любаня. – А бедной девушке помочь не желаешь! А вдруг ошибусь – ведь попрут, как пить дать!
– И это еще легко отделаешься! Народ тут серьезный, могут и память отбить, и желание…
– Вот я и прошу тебя, как человека: расскажи, кто есть кто! Ну что тебе стоит?
Прохорыч вздохнул, поскреб подбородок с некоторым оттенком глубокомыслия:
– Ну, ладно, твоя взяла! Но я предупредил: нарываешься, девка!
– Я осторожненько…
– Слухай сюда: хозяина ты знаешь.
– Только имя. Да и то чудное – Ерофей – уж не старообрядческое ли. Игоревич – городом попахивает, стилягами всякими, интеллигентишками. И финал – Рак – умереть не встать – и откуда такие фамилии берутся? Не финал – полный финиш!
– Много бы понимала! Наш Ерофей – столичных кровей! Из самой Москвы-матушки! Представитель Президента – во как! По всей области! Даром, что рак – только вперед и ползает. Да какими темпами! К нему сам губернатор на поклон является. А уж про районных князьков и говорить нечего! Суровый мужик – нитки из начальников вьет… А что касаемо заимки, то она на меня записана. Стало быть – и хозяин здесь я, усекла?
– Усекла, – кивнула Любаня, – а что это за нитки?
– Обыкновенные. Или необыкновенные – какие хочет, такие и вьет – во как! И деньжищ у ево не меряно – одна заимка целой нашей деревни стоит. Хучь и моя, кхм… Но стоит! Со всеми бабами и мужиками.
– Скажешь тоже!
– А и скажу: сама считай! Дом в три этажа с тремя маковками – лучшая лиственница на него пошла – это раз. Бассейн открытый с подогревом, чуть ли не сотка по площади – это два. Зимний сад опять же на сотку – одних пальм с бананами на мильен – это три. Участок в три гектара, кусок озера с горячим источником, баня с наворотами, винный погреб на тыщи три бутылей… Уж точно не самогон там хранится. Гараж с тремя снегоходами и прочей техникой. Яхта…
– Яхта? – ахнула. – Настоящая?
– Игрушечная! Мильена на три, как пить дать, тянет. И прочее, уже по мелочи…
– Живут же люди, – выдохнула девушка, прикладывая ладони к пунцовым от волнения щекам. – И сам еще ничего… лет под сорок – самое то…
– И думать не смей! У него жена в столице – красавица писаная. Ты ей и в подметки не годишься. Детки взрослые почти. Так он и клюнул на твои сельские прелести. Отдыхай, если жить хочешь.
– Ладно, проехали. А тот, молодой. Ну, красавчик писаный…
– Красавчика тебе лучше сразу забыть. Там жена – дочка российского миллиардера. Тронешь – на завтра трупом станешь! Да и ни к чему эту пустышку трогать. Мотька, хоть и красавец, а гнилой насквозь. Ни тебе денег, ни образования. Одна рожа да пиписька. И на что нынче бабы клюют? Пустышка, одним словом!
