Так он всю дорогу и обучал Мишу купеческим премудростям, то подсаживаясь в Мишин возок, то приглашая к себе. Но Миша был только рад поучиться у опытного человека. Расставались они если не друзьями, все-таки Никифор гораздо старше был, но хорошими приятелями. Напоследок Миша решился предупредить купца о будущих бедах войны:
- У вас, Никифор Михайлович, связи среди купцов большие?
- Как не быть, меня многие знают.
- А в Москве знакомые по купеческой части есть?
- Как же, многие со мной торговлю ведут.
- Тут такое дело, не знаю, поверите вы или нет, но рассказать хочу. Мимо нашего имения в Болдинский монастырь странники святые часто ходят, так вот в последнее время многие предрекали беду и войну большую, даже говорили, что Москва сгорит в пожаре огромном. Я, конечно, в это не очень верю, только полковник, который в гости к нам захаживает, тоже говорил, что возможно война скоро будет, уж очень активно француз этот, Бонапарт, свои войска собирает. Как говорится, за что купил, за то и продаю, но вы уж предупредите своих знакомых, чтобы товары с осени увезли из Москвы подальше в другое место. И сами поостерегитесь, вдруг и в ваших местах беда будет. Не будет ничего - так и назад вернете, а случится беда - в выигрыше будете.
- Ну что же, спасибо тебе, обязательно предупрежу и сам поостерегусь. Ну, бывай здоров, Михаил Иванович, чай еще свидимся, жди в гости! - и купец крепко обнял его.
Он остался отдыхать на постоялом дворе, а Миша поехал в гостиницу, которую ему порекомендовал все тот же Никифор. Дал он и адреса своих знакомых купцов и в Смоленске, и в Москве, с которыми вел сам торговлю и которые могли и Мишин товар взять. Купец предлагал и ему на постоялом дворе пожить с ним вместе, но Мише уже было тяжело его храп слушать, да и самостоятельно поторговать хотелось.
Первым делом, только расположившись в гостинице и наскоро перекусив, они с Никитой отправились в баню, париться и мыться после дальней дороги. Вернувшись довольные, они застали в своем номере какого-то подростка, который сидел за столом и с жадностью засовывал в себя не доеденные путешественниками куски.
Хорошо, что Миша по совету Никиты все вырученные деньги спрятал в жилетку, с которой не расставался, а основные непроданные вещи в сундуках убрал подальше под кровать, что их и не видно было.
- Это что такое, кто ты такой и что тут делаешь! Ну-ка, Никита, покличь-ка хозяина!
- Барин, барин, не зовите никого! Просто я хотел сильно есть, в рот ничего не брал уже третий день. Батька с мамкой от лихорадки померли, я один остался, а жили мы в деревне здесь недалече, мы государственные, не барские, так что не думайте, не беглый я. Вот дядька мой, отца брат, и стал меня из дома выживать - и бил за любые провинности, и кормил плохо, да еще и каждым куском хлеба попрекал, хотя я все делал, что он да его жена приказывали. Вот я и сбежал от них, здесь два дня уже скитаюсь. Зашел потихоньку в гостиницу, думал хоть копейку какую заработать, увидел еду и не утерпел. А больше я у вас ничего и не брал, Христом Богом клянусь!
- А как ты к нам в номер попал?
- Так у вас дверь не закрыта была, я толкнул, а она и открылась!
Тут Никита укоризненно посмотрел на Мишу, а тот покраснел до ушей - и верно, Никита вышел раньше, а Миша выходил последним и по привычке просто захлопнул дверь, забыв, что автоматически закрывающихся, так называемых английских штифтовых замков, еще не было, их изобретут к середине века, а тогда надо было замок на большой ключ закрывать.
- А как зовут-то тебя, друг ситный?
- Минька я, то есть Михаил Иванович П., - гордо поправился мальчишка.
Тут Миша и Никита аж глаза вытаращили от удивления - все совпадало с данными Миши. Это что же, еще один попаданец? Или это предок Миши? Как-то отец ему рассказывал, что его родственники как раз под Смоленском жили. Интересные дела получаются. Но мальчишка так жалобно смотрел на них, что сердобольный Никита не выдержал:
- Не гоните, его, барин, получается, тезка он ваш полный, а может и родня какая.
- Ладно, не прогоню, только ты его теперь тоже в баню веди, мне тут вшей и грязи не надо!
- Не надо меня в баню, я чистый, в деревне помылся, а здесь у кого-то в конюшне ночевал, конюх добрый пустил, так что и не запачкался вовсе.
- Но есть-то еще будешь? Только давай по нормальному пообедаем, а не кусками давиться.
- Я распоряжусь, барин,- сказал довольный Никита. Он знал доброту Миши и не сомневался, что тот не бросит своего тезку.
Пообедав, Миша с Никитой и новым компаньоном отправились в город в ювелирный магазин, адрес которого дал ему Яков Ильич, ювелир из Дорогобужа. Магазин его знакомого была гораздо богаче и больше, да и товар намного интереснее, чем в уезде - все-таки Смоленск был древним торговым городом с большой историей.
