Альдемиан Тёмный Звездопад размеренной и неторопливой походкой шёл по своему саду, любуясь им. Пусть всякие идиоты имеют глупость восхищаться каменными постройками и огромными деревьями, но звёзднорождённый аристократ точно знал в чём заключается истинная красота. Да, камень бывает неплох, его даже можно отполировать так, что он станет подобен зеркалу, но всё же в нём нет жизни. А потому в истинном ансамбле эстетики его роль в лучшем случае заключается в том, чтобы быть неплохим обрамлением для клумбы. Правда и тут за ним надо следить, а то корни некоторых растений могут начать раздвигать в сторону даже массивные гранитные плиты. Всё таки отсутствие возможности адаптироваться к внешним воздействиям это весомый минус для любого материала.
Деревья были получше, Альдемиан, будучи эльфом, не мог не признавать, что в них что в них есть своя красота. Но они были грубы сами по себе, первобытны, а потому примитивны. Конечно некоторые пытались исправить эти недостатки, у дома Зелёной Листвы в их столице даже кое-что вышло. Но это кое-что было в лучшем случае приемлемым. Чтобы написать воистину прекрасную картину нужны соответствующие холст и кисти, пальцами же на стене пещеры удастся получить лишь грубую мазню. Так что неплохой результат в исполнении его соседей можно было считать чем-то сродни подвигу. Он бы даже был достоин восхищения, не имей их упорство лучшего применения. Но оно имело.
Цветы и кустарники вот воистину изящный инструмент, а так же прекрасный материал, подумал звёзднорождённый, проведя пальцами по веткам розы, которые убирали шипы при приближении руки хозяина. Быстрый рост, быстрая реакция на раздражители, стремительная адаптация к любым условиям. Разумный размер, разумная глубина корней, разумная маскировка. Или наоборот нужная заметность. По одной лишь мысли друида бутоны ярких цветов распустились под его взглядом порадовав своим ароматом. Правда не все разделяли его чувства.
В шипастом кустарнике висело лишённое одежды тело эльфийки, которая жалобно смотрела на своего хозяина не в силах ни пошевелиться, ни что-нибудь сказать, в уголках её покрасневших глаз набухли слёзы. Что ж, к тому чтобы оказаться здесь её привело собственное поведение. И пожалуй его собственная излишняя мягкость, вынужден был признать звезднорождённый. Почему-то некоторые эльфы воспринимают доброту как слабость. Вот и его любовница решила, что своему господину можно ставить какие-то глупые условия и выдвигать взбалмошные требования на основании того, что она греет ему постель уже два столетия и родила от него ребёнка. Глупость и наивность слуги оказались наказаны, теперь её тело в более чем дюжине мест пробили ветки розы и терзают узницу то увеличивающимися, то уменьшающимися шипами, не давая ни заснуть, ни потерять сознание.
Альдемиан вздохнул и направился дальше по саду. Всё таки он слишком добр. Видят боги, он мог бы скормить своей глупой слуге бесчисленное множество семян, что причинили бы ей чудовищную боль перед ужасной смертью. А вместо этого высокородный аристократ решил лишь наказать Калантиару, но при этом сохранить ей жизнь. Она побудет энергетическим удобрением для одного из его любимых растений в ближайший год, отдавая свои эмоции и ману, а потом отправится в стоила к верховым животным с лопатой наперевес, навсегда лишившись своего привилегированного статуса. Хотелось бы верить, что хотя бы живой пример, упавшей с небес на самое дно дуры, будет достойно влиять на новую любовницу сколько-нибудь долго.
Всё таки надо признать, что в политике он разбирался лучше, чем в отношениях с женщинами. Впрочем у них с отцом и дедом это пожалуй семейное. Его достопочтенная бабка до самой смерти стремилась испортить душевное равновесие мужа. Его мать и вовсе попыталась захватить власть, не побрезговав сначала отравой, а затем кинжалом. Наверно потому он сам предпочитал лишь любовниц и уже имел дюжину признанных от них детей, каждый из которых в теории может унаследовать место главы дома Золотых Крон. А вот официального брака с какой-либо из звёзднорождённых избегал.
Зато его дед умудрился провернуть удачную комбинацию, взяв под крыло нарождающеюся академию человеческих магов и город, что начал расти вокруг неё. С его слов иные главы домов смотрели на него, как на наивного дурака, предпочитая заниматься совсем другими делами народившейся Багряной империи, контролируя знать людей. Возня же со смертными чародеями, которым суждено самой судьбой умереть раньше, чем они на самом деле познают тайны волшебства, казалась сущей нелепицей. И где теперь их государство, раскинувшееся почти на весь континент? Пропало как будто его и не было.
