Не было ни стыда, ни горечи, ни сожалений. Я лежала в постели мастера Гроува, его рука медленно скользила по моей голой спине, а мне хотелось мурлыкать, как сытой кошке.
— Кэсси, я не хочу, чтобы ты шла на боевку, — сказал Чес.
Я бы закатила глаза, но мне было лень.
— Не спорю, у тебя могло бы получиться, — продолжал он. — Но я просто не смогу! Как мне смотреть, как тебя бьют? А это неизбежно на тренировках! Потом еще подвергать опасности с умертвиями... Знала бы ты, сколько я искал того несчастного зомбяка для твоей предзачетной практики! При жизни она держала сиротский приют, очень добрая была женщина, сохранила миролюбивость и после смерти.
А вот это уже что-то новенькое. В глубине души я очень собой гордилась, упокоив того мертвяка на практических занятиях. А теперь, выходит, он был каким-то калеченым?!
— Ты не для этого создана, — сказал Гроув, а его ладонь спустилась ниже и погладила мою попу.
— А для чего я создана? — поинтересовалась я, приподнимаясь на локтях и отбрасывая разметавшиеся волосы.
— Для любви, — сообщил он без всяких раздумий и, склонившись ко мне, поцеловал.
— В академии нет такого факультета, — улыбнулась я и перевернулась на спину, сладко потянувшись.
Рука Гроува тут же легла на мою грудь.
— Почему ты пришла ко мне, Кэсси? — тихо спросил он, а его большой палец медленно заскользил по кругу.
Я вздохнула. Так не хочется снова все объяснять.
— И почему не сказала, что у тебя это в первый раз? — его голос стал строже.
— Это бы что-то изменило? — полюбопытствовала я.
— Да, — кивнул Чес. — Я бы сделал все по-другому.
— Как?
Он перекатился на меня, прижав сверху, и в моем теле тут же зазвенели отголоски прошлого удовольствия.
— Я бы поцеловал тебя вот так, — прошептал Чес, и его губы накрыли мои, касаясь ласково и осторожно.
— Мне нравится, — одобрила я. — А дальше?
— Раздевал бы тебя не спеша, — пробормотал он, целуя мою шею. — Но этот этап мы пропустим. Не одеваться же, в самом деле.
Я покосилась на чулок, висящий на люстре и согласно кивнула.
— Потом я бы ласкал твою грудь... Кэсси Рок, у тебя потрясающая грудь!
— Спасибо, — вежливо ответила я.
А он занялся именно тем, чем обещал, и вскоре нам опять стало не до разговоров.
— Вот примерно так бы я сделал, — выдохнул Чес, опрокинувшись на спину, пока я хватала ртом воздух, пытаясь прийти в себя.
Солнце давно встало, и воробьи весело прыгали по ветке дерева за окном. Время уходит! Но как объясняться, когда в голове праздничный звон и солнечные зайчики.
— Кэсси, мне надо кое-что тебе рассказать, — вздохнул Гроув, запустив пятерню во взъерошенные волосы, и я испытала собственническое удовольствие от того, что вижу его таким — растрепанным, голым и даже слегка поцарапанным.
— Мне тоже, — призналась я. — Только сперва в душ.
— Не против, если я с тобой? — спросил он.
Я не возражала.
И лишь ближе к обеду, когда, проголодавшись, мы выбрались на кухню, и я сидела за столом, с наслаждением поглощая пышный омлет с ветчиной и запивая его сладким кофе, пришло время для объяснений.
— Даже не знаю, с чего начать, — сказал Гроув, с несчастным видом помешивая кофе. — И уж тем более как ты это воспримешь. Кэсси, — решился он, — у меня есть одна проблема, которая ставит жирный крест на будущем. Если только я ее не решу. И пока я ее не решу, быть со мною опасно.
Я подцепила кусок омлета, положила его в рот и зажмурилась.
— Мастер Гроув, я впечатлена, — промурлыкала я. — Не против, если я буду иногда приходить к вам на завтрак.
— Я был бы просто счастлив, переедь ты ко мне насовсем, — откровенно выпалил он. — Кэсси Рок, ты такая…
Я сидела, поджав ногу, лохматая, исцелованная, в трусах и одной из рубашек мастера Гроува, но в лучах его жаркого взгляда чувствовала себя великолепной.
— Не знаю, что ты подумаешь, потому хочу сказать сразу: я не женат, у меня нет детей и другой женщины тоже. Но эта проблема может повлечь на тебя неприятности. Потому лучше тебе держаться…
— Стоп, — перебила я. А то эта фраза изрядно мне надоела. — Я знаю, что ты вервольф.
Челюсть Гроува клацнула.
— Давай лучше я тебе кое-что расскажу, только сперва доем.
— Ладно.
Сегодня мастер Гроув был покладистым как никогда. А еще он оказался таким нежным и чутким, и упоительно страстным, и внимательным, и заботливым, и вторая потеря девственности не шла ни в какое сравнение с первой!
— Я тоже, — тихо пробормотала я ответ на признание, которое услышала, умирая у колодца.
Оно крутилось у меня на языке и вот наконец сорвалось, но Чес, положив передо мной шоколадку, посмотрел вопросительно.
— Тоже люблю шоколад, — быстро пояснила я. — Так вот. Я запустила колесо времени…
— Ты мне изменяешь! — горестно подвывала Жозефина. — От тебя пахнет другой собакой!
— Ты все не так поняла…
Я едва сдерживалась, чтобы не рассмеяться прямо в лохматую морду, а Жозефина не давала мне и слова сказать.
