Глядя нервно на Кристиана, я вижу, что он расценивает нас спокойно. Кристиан берет мою руку.
— Если будут какие-либо изменения, я дам тебе знать сразу же, — говорю я, пока Хосе толкает коляску отца к двери, которую держит открытой Сойер. Мистер Родригес поднял руку и они остановились у двери.
— Я буду молиться за него, Ана. — Его голос дрожит. — Так здорово было снова общаться с ним после всех этих лет. Он стал мне добрым другом.
— Я знаю.
И затем они уходят. Кристиан и я одни. Он ласкает мою щеку.
— Ты бледная. Идем сюда. — Он садится на стул и тянет меня на колени, принимая в свои объятия, и я охотно соглашаюсь. Я прижимаюсь к нему, чувствуя себя подавленной из-за несчастья с моим отчимом, но благодарна, что мой муж здесь и успокаивает меня. Он мягко поглаживает мои волосы и держит мою руку.
— Как «Чарли Танго?» — спрашиваю я
Он ухмыляется.
— «О, она была моей», — говорит он, с тихой гордостью в голосе. Это заставляет меня по-настоящему улыбнуться в первый раз за несколько часов, и я смотрю на него озадаченно.
— Твоей?
— Это строка из «Филадельфийской Истории». Любимый фильм Грейс.
— Я не знаю его.
— Я думаю, что у меня он есть на «Blu-Ray» дома. Мы можем посмотреть его и обсудить. — Он целует мои волосы, и я улыбаюсь еще раз.
— Я могу убедить тебя съесть что-нибудь? — спрашивает он.
Моя улыбка исчезает.
— Не сейчас. Сначала я хочу увидеть Рэя.
Его настроение резко падает, но он не давит на меня.
— Как прошла встреча с партнерами из Тайваня?»
— Договорились, — говорит он.
— Договорились о чем?
— Они позволили мне купить их верфи за меньшую цену, чем я готов был заплатить.
Он купил верфи?
— Это хорошо?
— Да. Это хорошо.
— Я думала, что у тебя есть верфь здесь.
— Да, есть. Мы собираемся использовать ее для сборки. Но постройка остовов на Дальнем Востоке гораздо дешевле.
О.
— Что изменится относительно рабочей силы на верфи здесь?
— Мы их переквалифицируем. Необходимо свести увольнения к минимуму. — Он целует мои волосы. — Пойдем проведаем Рэя? — спрашивает он нежным голосом.
Палаты Интенсивной Терапии находятся на шестом этаже и выглядят пустынным, стерильным и функциональным отделением с шепчущими голосами и пикающими приборами. Четыре пациента — каждый находится в отдельной собственной высокотехнологичной палате. Палата Рэя последняя.
Папочка.
Он выглядит слишком маленьким в этой большой кровати окруженный всеми приборами. Мой отец никогда не выглядел таким беспомощным. Трубка во рту и все эти различные шланги подключенные к капельницам и к каждой руке. Небольшой зажим прикрепленный к пальцу. Я смутно удивляюсь, зачем это. Его левая нога поверх одеяла, заключена в синий гипс. Монитор отображает его пульс: бип-бип-бип. Биение сильное и равномерное. Это я знаю. Я медленно приближаюсь к нему. Его грудь забинтована большой чистой повязкой, которая исчезает под тонким одеялом, ограждающим от любопытных взглядов.
Папочка.
Я понимаю, что трубка которая тянется в правый угол рта ведет к искусственной вентиляции легких. Она шумит как станок вместе с бип-бип-бип, его сердцем, которое ритмично стучит на мониторе. Накачивает, выталкивает, накачивает, выталкивает и пищит. Четыре линии на экране монитора его сердца; каждая неуклонно движется поперек, ясно демонстрируя, что Рэй по-прежнему с нами.
Ох, папочка.
Хотя его рот искажен трубкой вентилятора, он выглядит мирным — лежит и крепко спит. Миниатюрная молодая медсестра стоит с одной стороны, проверяет его мониторы.
— Я могу прикоснуться к нему? — спрашиваю я ее, предварительно протянув руку.
— Да. — Она доброжелательно улыбается. Ее значок показывает Келли Рен и ей должно быть около двадцати. Она блондинка с темными-темными глазами.
Кристиан стоит около кровати, глядя на меня внимательно, как я сжимаю Рэя за руку. Она удивительно теплая, и это меня уничтожает. Я опускаюсь на стул у кровати, осторожно положив мою голову рядом с рукой Рэя и начинаю рыдать.
— О,папочка, пожалуйста, поправляйся. — Шепчу я. — Пожалуйста.
Кристиан положил руку на мое плечо и обнадеживающе сжал.
— Все показатели мистера Стила в порядке. — сказала тихо медсестра Келли.
— Спасибо, — шепчет Кристиан. Я обернулся вовремя, чтобы увидеть ее изумление. Она, наконец остановила милый взгляд на моем муже. Мне плевать. Она может глазеть на Кристиана сколько хочет, поскольку она хорошо заботится о моем отце.
— Он может меня услышать? — Спрашиваю я.
— Он в глубоком сне. Хотя кто знает?
— Я могу посидеть немного?
— Конечно. — улыбается она мне, ее щеки предательски краснеют. Не к месту, я ловлю себя на мысли, что это не настоящий цвет ее волос.
Кристиан пристально смотрит на меня, игнорируя ее.
— Я должен позвонить. Я буду снаружи. Я оставлю тебя на время побыть наедине с отцом.
