Я киваю. Он целует мои волосы и выходит из комнаты. Я держу Рэя за руку, удивляясь тому, что вот сейчас, когда он без сознания и не может меня слышать, я хочу сказать ему, как сильно я его люблю. Этот человек был моей опорой. Моя скала. И я никогда не думала об этом до сих пор. Я не его «плоть от плоти», но он — мой папа, и я люблю его так сильно. Мои слезы текут вниз по щекам. «Пожалуйста, пожалуйста, поправляйся».
Очень тихо, чтобы никому не мешать, я рассказываю ему о наших выходных в Аспене и о прошлых выходных, когда мы парили на борту Грейс. Я говорю ему о нашем новом доме, наших планах, о том, как мы надеемся сделать его экологически жизнеспособным. Я обещаю взять его с нами в Аспен, и он сможет пойти на рыбалку с Кристианом и уверяю его, что мистеру Родригесу и Хосе тоже будут рады. «Пожалуйста, оставайся с нами, чтобы сделать это, папа. Пожалуйста».
Рэй остается неподвижным, «искусственный вентилятор легких» — нагнетает и выталкивает воздух, и монотонный, но обнадеживающий бип-бип-бип его сердца на мониторе — единственный ответ мне.
Когда я осматриваюсь, Кристиан сидит спокойно в конце кровати. Я не знаю, сколько времени он был там.
— Привет, — говорит он, его глаза пылают состраданием и беспокойством.
— Привет.
— Мы еще поедем, ловить рыбу с твоим папой, мистером Родригесом и Хосе. — говорит он.
Я киваю.
— Хорошо. Давай пойдем поедим. Позволь ему поспать.
Я хмурюсь. Я не хочу оставлять его.
— Ана. Он в коме. Я оставил наши номера телефонов всем медсестрам. Они позвонят нам, если что-то изменится. Мы поедим, зарегистрируемся в отеле, отдохнем и вернемся вечером.
Номер в «Хитмане» выглядел таким же, как я его помню. Как часто я думала о первой ночи и первом утре, проведенных с Кристианом Греем? Я остановилась на пороге в номер, парализованная. Боже, все началось здесь.
— Дом, далекий от дома, — говорит Кристиан мягким голосом, кладя мой портфель около одного из мягких диванов.
— Хочешь в ванну? В душ? Чего ты хочешь, Ана? — Кристиан взглянул на меня и я знаю, что он потерял управление — мой потерянный мальчик оказался в ситуации, которую он не может контролировать. Он был таким замкнутым и задумчивым весь день. Он оказался в ситуации, которой не может управлять. Реальная жизнь оказалась жестокой, а он держался от нее подальше очень долго. Он такой беспомощный сейчас. Мой сладкий Пятьдесят.
— Ванна. Я хочу в ванну. — Бормочу я, зная, что поддержание занятости, заставит его чувствовать себя лучше, даже полезным. О, Кристиан — я в оцепенении, мне холодно и я боюсь, но я так рада, что ты здесь со мной.
— Ванна. Хорошо. Да.
Он направляется в сторону спальни и исчезает из виду в роскошной ванной комнате. Несколько мгновений спустя, шум льющейся воды наполняющей ванну отдается эхом из комнаты. Наконец, я заставляю себя пойти за ним в спальню. Я встревоженно смотрю на несколько сумок из «Нордстрома» на кровати. Кристиан снова заходит, рукава завернуты, галстук и пиджак сняты.
— Я послал Тейлора за некоторыми вещами. Ночное белье. Ты знаешь, — говорит он, следя за мной осторожно.
Конечно, он сделал это. Я одобрительно кивнула, чтобы он чувствовал себя лучше. Где Тейлор?
— О, Ана, — бормочет Кристиан. — Я никогда не видел тебя такой. Ты обычно такая храбрая и сильная.
Я не знаю что сказать. Я просто в упор смотрю на него. И мне нечего ему дать. Думаю, я все еще в шоке. Я обнимаю себя руками пытаясь укрыться от пронизывающего холодного страха, хотя знаю, что это бесполезно, так как холод идет изнутри. Кристиан заключает меня в объятия.
— Малыш, он жив. Его жизненные показатели в норме. Мы должны быть просто терпеливыми, — шепчет он. — Идем. — Он берет меня за руку и ведет в ванную. Осторожно снимает мой пиджак с плеч и оставляет на стуле в ванной, затем возвращается и расстегивает пуговицы на моей рубашке. Вода восхитительно теплая и ароматная, запах цветов лотоса кажется тяжелым в теплом душном воздухе ванной. Я лежу между ног Кристиана, моя спина на его груди, и мои ноги отдыхают поверх его ног. Мыо ба молчаливы и замкнуты, и я наконец чувствую тепло. Периодически Кристиан целует мои волосы, пока я рассеянно хлопаю рукой по пузырькам пены. Его руки обвивают мои плечи.
— Ты ведь не забирался в ванну с Лейлой, не так ли? В тот раз, когда купал ее? — спрашиваю я.
Он настораживается и фыркает, его рука, напрягается на моем плече.
— Гм… нет. — Он кажется изумленным.
— Я так и думала. Хорошо.
Он тянет мои волосы стянутые во влажный пучок, наклоняя мою голову, чтобы видеть мое лицо.
— Почему ты спрашиваешь?
Я пожимаю плечами.
— Нездоровое любопытство. Я не знаю… встреча с ней на этой неделе.
Его лицо ожесточается.
— Я вижу. Не так уж и болезненно. — Упрекает он.
— Сколько времени ты собираешься поддерживать ее?
— Пока она не встанет на ноги. Я не знаю. — Он пожимает плечами. — А что?
— Есть ли другие?
— Другие?
— Бывшие, которых ты поддерживаешь.
— Была одна, да. Не долго.
— О?
— Она училась на врача. Потом выпустилась и нашла себе другого.
— Другого доминанта?
— Да.
— Лейла сказала, что у тебя две ее картины, — шепчу я.
