— Кончи со мной, — задыхается он, поднимаясь надо мной и разрывая захват моих рук вокруг себя. — Открой глаза, — командует он. — Я хочу их видеть.
Его голос, безапелляционный и непреклонный. Мои глаза вспыхивают, открываясь на мгновение и видят его надо мной. Его лицо напряжено со страстью, его глаза — чувственные и пылающие. Его страсть и любовь — мое освобождение, и в сигнале моего оргазма, я откидываю голову назад, в то время как мое тело пульсирует вокруг него.
— О, Ана! — вскрикивает он и присоединяется к моему кульминационному моменту, двигаясь внутри меня, затем затихает и опадает во мне. Он переворачивается так, что я растягиваюсь сверху него, а он остается внутри меня. Поскольку я прихожу в себя после оргазма, и мое тело уравновешивается и успокаивается, я хочу сделать язвительное замечание о том, каково быть под принуждением и угнетением, но я сдерживаю язык, неуверенная в его настроении. Я смотрю поверх груди Кристиана, рассматривая его лицо. Его глаза закрыты, руки туго сцеплены, обвитые вокруг меня. Я целую его грудь через тонкую ткань его льняной рубашки.
— Скажи мне, Кристиан, что случилось? — Я спрашиваю мягко и с тревогой, ожидая услышать ответ. Может сейчас, пресыщенный сексом, он мне ответит. Я чувствую, что его руки сильнее сжимаются вокруг меня, но это весь его ответ. Он не собирается говорить. Вдохновение покидает меня.
— Я даю тебе торжественную клятву, быть твоим верным партнером в болезни и здравии, поддерживать тебя в хорошие времена и плохие, разделять твою радость, так же, как и твое горе, — прошептала я.
Он замирает. Его единственное движение, — он широко открывает свои бездонные глаза и пристально смотрит на меня, в то время, как я продолжаю свою свадебную клятву.
— Я обещаю любить тебя безоговорочно, поддерживать во всех твоих целях и мечтах, чтить и уважать тебя, смеяться и плакать с тобой, делить мои надежды и мечты с тобой, и утешать во времена нужды. — Я делаю паузу, желая чтобы он поговорил со мной. Он наблюдает за мной, приоткрывает губы, но ничего не говорит.
— И заботиться о тебе до конца нашей жизни. — Я вздыхаю.
— О, Ана. — шепчет он и двигается снова, ломая наш драгоценный контакт, и теперь мы лежим боком друг к другу. Он гладит мое лицо костяшками пальцев.
— Я торжественно клянусь, что буду оберегать и хранить, нежно и глубоко в своем сердце, наш союз и тебя, — шепчет он хриплым голосом. — Я обещаю любить тебя искренне, отречься от всех других, во все времена хорошие и плохие, в болезни и здравии, независимо от того, куда жизнь забросит нас. Я буду защищать тебя, доверять тебе и уважать тебя. Я буду делить твои радости и горести, и утешать во времена нужды. Я обещаю заботиться о тебе и поддерживать твои надежды и мечты, хранить тебя в безопасности. Все что мое, — теперь, и твое. Я даю тебе мою руку, мое сердце и мою любовь, с этого момента и пока смерть не разлучит нас.
Слезы катятся из моих глаз. Его лицо смягчается, он пристальнее смотрит на меня.
— Не плачь, — бормочет он; его большой палец ловит и вытирает редкую слезу.
— Почему ты не хочешь поговорить со мной? Пожалуйста, Кристиан.
Он закрывает глаза, словно от боли.
— Я поклялась давать утешение в тяжелые времена. Пожалуйста, не заставляй меня нарушить мою клятву.
Он вздыхает и открывает глаза, его лицо мрачнеет. — Это поджог, — просто говорит он, и становится вдруг таким молодым и уязвленным.
Вот дерьмо.
— Но больше всего меня беспокоит, что это из-за меня. И если из-за меня… — Он останавливается не в силах продолжить.
— …они могли бы убить меня, — продолжаю я. Он кивает и я понимаю, что наконец-то нашла причину его беспокойства. Я глажу его лицо.
— Спасибо, — шепчу я.
Он хмурится. — За что?
— За то, что рассказал мне.
Он качает головой и тень улыбки касается его губ.
— Вы можете быть очень убедительной, Миссис Грей.
— Тебе следовало бы проанализировать все те чувства и переживания, которые загоняют тебя в могилу. Тебя хватит сердечный приступ, наверное, еще до твоего сорокалетия, а я хотела бы, что бы ты был со мной дольше.
— Миссис Грей, пока смерть не разлучит нас. Когда я увидел тебя на водном мотоцикле, меня чуть инфаркт не хватил. — Он откинулся на кровать и закрыл глаза рукой, и я почувствовала его дрожь.
— Кристиан, это же водный мотоцикл. Даже дети могут управлять им. Могу себе представить, что будет с тобой, когда мы поедем в твой дом в Аспене, и я буду кататься на лыжах в первый раз.
Он вздыхает и поворачивается ко мне, а мне хочется рассмеяться от выражения паники на его лице.
— Наш дом, — подчеркивает он.
Я игнорирую его.
— Я уже выросла и гораздо выносливее, чем кажусь. Когда ты, наконец-то, это уже усвоишь?
Он пожимает плечами и я решила, что пора менять тему.
— Итак о пожаре. Знает ли полиция о поджоге?
— Да. — Его выражение становится серьезным.
— Хорошо.
— Охрана будет усилена, — говорит он, как ни в чем не бывало.
— Я все понимаю. — Я осматриваю его тело. На нем все еще его шорты и рубашка, а на мне футболка. От этой мысли я хихикаю.
— Ты чего? — спрашивает Кристиан в недоумении.
— Ты.
— Я?
— Да. Ты все еще одет.
