- Ты в магию веришь? - спросила я вдруг у Стручковой. Блондинка с удивлением уставилась на меня, пожевала губу и выдала:
- Ты приворожить его хочешь, да? Слушай, я сама не делала, но моя подружка... Если хочешь, я адрес той тетки, которая приворот делала, найду и тебе дам.
- Нет, я просто спросила.
- Ну-ну, - не поверила мне она. - Ладно, не переживай, я никому не скажу.
И я уже почти воочию видела, как завтра Стручкова по большому секрету сообщает всему нашему актерскому факультету о том, что я привораживаю парней. И первая моя жертва - Вадим с режиссерского.
После всех перипетий дня, я сама не своя от такого славного разговора, поехала домой, чувствуя, что начинает болеть горло и голова, и уже в метро обнаружила, что где-то посеяла кошелек. Хорошо еще, что в кармане были деньги, и нашлось чем заплатить за проезд. Но неприятности продолжались - на перроне ко мне сначала привязался подвыпивший тип, от которого я шарахнулась, а потом и вовсе упала - мерзкий каблук все же надумал сломаться. Кажется, это стало последней каплей, мои нервы сдали и глаза почти самостоятельно от главного органа разума, то есть, мозга, стали воспроизводить слезную жидкость. Почему-то вдруг накатило омерзительное состояние беспомощности. Происходящее казалось глупостью, с которой я не могу справиться, мечты стали невыполнимыми задачами, а страхи - реальностью, которая вот-вот нагонит и наподдает.
Я сидела, отстраненно таращась покрасневшими глазами на холодный пол и не обращая внимания на взгляды прохожих. Подняться, однако, мне помогли - какой-то невысокий, достаточно щуплый парень с мелкими, но правильными чертами лица и огромными васильковыми девчачьими глазами, в которых плескался неподдельный ужас, сожаление и что-то еще такое, что уловить и идентифицировать я не смогла. Несмотря на комплекцию и невысокий для мужчины рост, он с легкостью помог мне подняться, оттряхивая, как ребенка и едва ли не причитая, как старушка. А после усадил на лавочку.
- Мне так жаль, так жаль, - говорил он, глядя на меня с совершенно непонятной болью и тоской. - Это все я виноват, ваше... Вы в порядке? - словно спохватился он. - Вы не ударились? Почему вы плачете?
Такому участию со стороны совершенно незнакомого человека я не просто удивилась, я еще и непонятно почему растрогалась, и от осознания того, что жизнь вроде бы и неплохая шутка, и люди в ней встречаются добрые, порядочные, такой, как этот парнишка, я разрыдалась еще более интенсивнее, прижав поцарапанную ладонь ко рту.
- Ну, право, не плачьте, прошу вас, - огорченно проговорил мой маленький спаситель, несмело гладя меня по спине. Одет он был странно - во все черное: черная кожаная куртка с шипами-эполетами на плечах, черные штаны с цепями и многочисленными карманами, заправленными в черные же ботинки на шнуровке. Честно говоря, от людей с таким прикидом не ждешь такого вот участия.
- Все, что происходит... Оно лишь шелуха. Глупости. Все обязательно измениться, ваше... Ну же, - заглянул он мне в лицо жалобно своими невероятными васильковыми глазами с длинными черными ресницами. И я улыбнулась. Вот же истеричка. Впрочем, нестабильная психика - дело частое в актерской среде. По крайней мере, я так думаю. Нервные окончания актера всегда оголены, ведь это главный наш рабочий инструмент, которым в универе мы учимся управлять, второй после наблюдательности, как говорил неоднократно мой преподаватель по актерскому мастерству.
А, нет, я же дерево, какая я актриса...
- Спасибо вам, - произнесла я тихо, но искренне. - Честно говоря, не знаю, что на меня нашло.
- Все пройдет, - пообещал паренек, потупив взор больших васильковых глаз. - Вам здесь... неуютно? - спросил вдруг он.
- Я не особо люблю метро, - слабо улыбнулась я, доставая из сумочки платок и зеркальце, дабы привести себя в относительный порядок.
- Я имел в виду не это место, а вообще... этот... мир, - с трудом подбирал слова паренек. Я удивленно глянула на него. Плакать совсем расхотелось.
- Этот мир? - я вздохнула. Наверное, паренек - философ. - Он жесток, велик и порою безразличен, но выбирать не приходится. Хотя, бесспорно, иногда я чувствую себя в нем совершенно чужой, - отвечала я.
Чужими в этом мире чувствуют себя половина населения.
- Прошу вас, не переживайте! - вдруг сжал мое плечо маленький спаситель и, кажется, сам устыдившись своего порыва, извинился и исчез в толпе людей, оставив меня в одиночестве, но с приподнятым настроением. Все-таки один хороший человек парой добрых слов может заново заставить поверить в то, что все мои переживания - сплошная глупость. Нужно забыть обо всем, что произошло и налечь на учебу, а то, чего доброго, мне, и правда, дадут роль дерева в детском психоделическом спектакле "Голубой слоник",
