Домой я доехала довольно быстро, воодушевленная и решившая больше не опускать рук, и тотчас принялась репетировать роль своей Виолы, девушки, потерявшей брата-близнеца и выдающей себя при дворе герцога за мужчину. Репетировала я до поздней ночи, и хотя не все у меня получалось, я была настроена весьма решительно. Жаль, конечно, что мне, как Юле, не придется играть леди Макбет (ах уж эти характерные роли!), но однажды все-таки моя мечта исполнится, и я буду блистать на подмостках известных театров в роли королев, властительниц мира и сильных женщин.
Я так расчувствовалась, что, прикрыв глаза, наизусть стала цитировать строчки из известнейшей трагедии Шекспира:
- Что не выйдет?
Лишь натяни решимость, как струну, -
И выйдет все...
Тогда-то все и произошло. В один миг, мгновенно, вопреки всем существующим законам физики.
То, что случилось со мной, было настолько невероятным, фантастическим и решительно, до умопомрачения, невозможным, что сначала я решила, что сплю.
Глава вторая
Ничего не произошло.
Я не почувствовала, что лечу, или что кружусь в пространственно-временных материях, или что меня расщепляет на мириады атомов, а затем соединяет вновь. Ни разум, ни тело ничего не поняли. А душа... Душа загадочно молчала.
И ровным счетом не изменилось ничего, кроме воздуха - она стал более чистым, свежим, влажным, и в нем витал едва заметный аромат пряностей и каких-то трав.
Я стояла все в той же патетической позе, закрыв глаза и продолжая цитировать слова леди Макбет из одноименной трагедии, едва ли не полностью вжившись в роль этой коварной женщины:
- Когда же их огрузшие тела
Двум трупам уподобит свинский сон,
Мы с беззащитным королем поступим
Как захотим...
Я открыла глаза, потому что услышала громкие радостные голоса двух мужчин: "Получилось! Получилось! Мы смогли!". И сразу же поняла, что нахожусь во сне. Ну, где я еще могла быть? Наверняка не заметила, как уснула, нежно обнятая незаметно подкравшимся Морфеем.
Здесь было свободно и солнечно, и голова слегка кружилась от пьянящего чистого воздуха, который я могла вдыхать лишь только в те редкие моменты, когда оказывалась за городом.
Это место было похоже на библиотеку загородного особняка какого-нибудь английского лорда с притязательным вкусом и почтительно-ревностным отношением к прошлому. Я стояла ровно по центру большой утонченной двухуровневой комнаты, обставленной, кажется, в викторианском стиле: четкие симметричные линии, благородное убранство в светлых и золотистых тонах, начищенный до блеска паркет, гнутые ножки благочинных диванчиков и аккуратных столиков... Стены и на первом, и на втором уровнях были уставлены высокими тонкими деревянными стеллажами, на полках которых высились книги в роскошных обложках. И заходящее солнце, проникающее в комнату сквозь огромное арчатое окно, играло на позолоченных корешках тысяч книг.
Но, самое главное, за этим окном открывался невероятный пейзаж, который казался сказочным. Видимо, дом, в котором я находилась, был на возвышении, и вид открывался на чудесную бархатную зеленую долину, с раскинувшимся в ней почти идеально круглым озером - в нем отражалось спокойное голубое небо с тонкими ветреными облаками-паутинками; а вдалеке, на западе, высились величественные горы с белоснежными шапками и южнее их, за долиной, смутно угадывались очертания городских стен какого-то, несомненно, волшебного города и башни замка.
Завороженная прекрасной комнатой, я замолчала, еще раз обвела взглядом библиотеку с искрящимися золотом корешками книг и закончила бездумно, на автомате:
...Поступим,
как захотим, свалив на пьяниц-слуг
Ответственность за наше преступленье...
И я мечтательно уставилась в арчатое окно, любуясь чудесным пейзажем. Такие картинки, с чудесными долинами, манящими горами и волшебными фэнтезийными замками я любила ставить на заставку экранов планшета и ноутбука, а теперь, в этом чудном сне, могла воочию наблюдать эту красоту из окна и совсем не обращала внимания на двух совершенно разных мужчин почтенного пенсионного возраста. Я таращилась в окно, прижав руки к груди, а они - на меня. Последние мои слова им как-то совершенно не понравились.
- На
- Эддисон, Ее Высочество имеет в виду нас? - укоризненно спросил высокий и похожий на жердь мужчина в строгом двубортном приталенном пиджаке с высоким стоячим воротником, застегнутым наглухо. Голос его был сухим и скрипучим, а сам он выглядел до невозможности благопристойным и правильным. Особую строгость добавляла трость в руке с набалдашником в виде головы крупной хищной птицы с вытянутым клювом. Наверняка, господин поколачивает этой тростью домашних, пытаясь вбить им в мозги правила этикета и достойного поведения.
