А я так и не взлетела. И вообще ничего не произошло, только сон становился все более и более реальным, детальным, ярким, как будто бы я, и правда, находилась в незнакомой комнате с арчатым стеклом, за которым садилось солнце, и тысячами книг на обоих уровнях, ко многим из которых можно было подобраться лишь с помощью лестницы на колесиках.
Звуки, краски, запахи - все становилось более реалистичным и объемным, и это пугало. Я замерла, не понимая, что происходит.
- Ваше Высочество, вы больше не хотите взлететь? - вкрадчиво поинтересовался господин Колобок.
- Это вы... мне? - слабым голосом сказала я.
Две вежливые, но крайне удивленные улыбки стали мне ответом.
- Мне? - почти прошептала я. А если это не сон? Я ущипнула себя за руку и с изумлением поняла, что больно. Но ведь во сне... во сне ведь не чувствуют боли, верно?
- Вам, Ваше Высочество, - подтвердил барон, глядя на меня как на душевно нездоровую. - Вам, Ваше Королевское Высочество принцесса Мия Маргарита Н
- Нет, позвольте... Это вы точно... мне? - уточнила я, волнуясь за безопасность своего рассудка.
- Ваше Высочество, вам дурно после перехода? - засуетился господин Колобок. - О, такое бывает, бывает, поверьте! Не стоит волноваться!
- Я не понимаю, - честно призналась я и принялась с новыми силами себя щипать. Было больно! Было очень больно! Да и все остальное вокруг было таким реальным, что я начала понимать, что схожу с ума, медленно, но верно.
В это время в библиотеку вошел Ратецки с одеждой и серебряным подносом, и Эддисон тотчас подал мне чашечку со славно пахнущим разнотравьем чаем.
- Что вы не понимаете, Ваше Высочество? - удивленно спросил господин Жердь.
- Ничего не понимаю, - призналась я, пытаясь подавить внутреннюю панику. - Дело в том, что я... Я никакое не Высочество. Не урожденная Мия Маргарита, как там дальше, не помню, - запуталась я в регалиях неизвестной особы, за которую меня принимали эти двое.
- Н
- Неважно, - отмахнулась я, подозревая себя в непоправимых изменениях психики. - Я не то, что вы сейчас назвали. Я не принцесса.
- Эддисон, если после ваших магических манипуляций Ее Высочество тронется рассудком, - сердитым голосом сказал господин Жердь, обращаясь к напарнику, - вы понимаете, чем это грозит нам с вами? Минимум - пожизненное заключение в Песьих Застенок. А максимум... Вы знаете сами. - И он выразительно замолчал, постукивая сухими длинными пальцами по набалдашнику трости.
- Все должно быть в порядке, - побледнел как полотно Эддисон, который в своей мантии смотрелся более чем комично. - Ваше Высочество, у вас где-то болит?
- Нет. Но я не высочество, - упрямо повторила я, с трудом сдерживая подступающую истерику. Где-то в глубине сознания все еще теплилась надежда, что я все же сплю, а моя сон безумно реальный и красочный. А боль... Быть может, диванные пружины впиваются мне в руку, вот мне и кажется, что это я сама себя щиплю? Надо просто ущипнуть себя за другое место.
Я ущипнула себя за щеку и вскрикнула - эффект снова был прежним. Боль не ушла. Это не сон.
- Ваше Высочество, зачем вы это делаете?! Зачем причиняете себе боль?! - не на шутку испугался господин Коробок. Лоб его вспотел, щеки покраснели, а меленькие синие глазки испуганно бегали туда-сюда. Впрочем, господин Жердь выглядел тоже порядком встревоженным и даже расстегнул верхнюю пуговицу, словно ему стало дико душно.
- Я проверяю, сон это или нет, - хрипло призналась я, пытаясь унять дрожь в руках. - Если это... не сон, то вы меня путаете. Понимаете? Путаете. Путаете! Путаете... - Мой голос звучал жалобно, а губы вмиг пересохли. Я машинально сделала глоток теплого ароматного чая.
- С кем же мы можем путать вам, Ваше Высочество? - искренне удивился толстячок в балахоне и распростер руку куда-то за мою спину. - С кем я могу путать вас? - возопил он обиженно, и я, не выдержав, обернулась назад и пораженно застыла. Эмоции нахлынули на меня с такой силой, что не сиди я, а стой, они сбили бы меня с ног и уложили в нокдаун.
Чай моментально оказался не там, где ему полагалось бы быть в эту секунду - в желудке, а на строгом старомодном костюме господина Жерди и частично на полу.
- Кто это?! - забыв о приличиях, заорала я громко.
- Это вы, Ваше Высочество, - сказал невозмутимо барон, доставая платок.
За моей спиной высился огромный вычурный портрет неизвестного мне мастера в золоченной шикарной раме, который явно стоил куда больше, чем работа этого самого художника. На полотне была изображена в полный рост на сапфировом бархатном фоне молодая изящная синеглазая особа с совершенно прямой спиной и вьющимися густыми каштановыми волосами, собранными в прическу, чем-то напоминающую торжественную греческую, с элементами плетения и украшенная цветами. Платье особе было под стать прическе: прелестное, нежно-голубое, с пышной юбкой, не похожей на пирожное, но воздушной и романтической. Платье хоть и было красивым, что-то в нем было странным.
