Но сейчас все было совершенно иначе. Я моментально вспомнила, где нахожусь и что со мной произошло. Все еще сомневаясь в целостности своей психике, я не без труда приподнялась, держась рукой за голову, которая ужасно болела. В библиотеке никого не было, кроме меня, и я решила, что оставаться наедине с неизвестностью не желаю, а потому медленно, покачиваясь, пошла к запертой двери, из-под которой виднелась полоска тускло-желтого света. Я накинула сверху себя одеяло, прямо на голову, аккуратно повернула ручку и очутилась в слабо освещенном коридоре, по стенам которого были развешаны картины, а привычные электрические лампы заменяли странные факелы, вместо огней в которых виднелись золотисто-оранжевые сферы с искрами - от них исходил слабый свет. С удивлением и почему-то опаской глядя на них, я добралась до лестницы и, слыша внизу приглушенные голоса, решила спуститься на этаж ниже. Оставаться в этом огромном особняке было страшно, однако еще страшнее было одиночество. Я до сих пор не понимала - сошла ли с ума или же, действительно, оказалась в другом мире? Оба варианта мне не нравились однозначно, и я все еще в тайне надеялась, что сплю. Или, может быть, мне, правда, подсунули наркотики, и это моя долговременная реалистичная галлюцинация?
Я беззвучно спустилась по ступеням, на которых возлежал пушистый мягкий, пожирающий шаги, ковер цвета ванильного молока с шоколадными плетеньями-узорами по краям, и оказалась на первом этаже. Пройдя по огромному полутемному помещению с высокими потолками, судя по шикарной обстановке, выполняющему функцию гостиной, я остановилась около приоткрытой двери, за которой и раздавались голоса. Наверное, этого не следовало делать, вопросы этики и все такое, но по-другому я поступить не могла - я застыла около дверей и принялась внимательно вслушиваться в разговор двух мужчин, прозванных мною ранее господами Колобком и Жердью. Первый сидел в кресле перед столиком с бутылкой непонятного мне алкоголя кофейного цвета и низким бокалом в руке, глядя в одну точку. Второй вытянулся, как струна, и возвышался над ним, опираясь на свою трость и глядя в одну точку на стене - спасибо щели между дверью и косяком, она выступила спонсором показа этой картины.
- Быть не может, быть того не может, не может быть, - наверное, уже в сотый раз повторял Эддисон, вертя в руках свой бокал. - Плесните-ка мне еще, барон. Напоследок, - и он полубезумно захохотал, сотрясаясь всем телом.
- Сами плесните, - отрезал господин Жердь.
- Пороху бы я себе плеснул в висок, - соизволил сам себе налить его собеседник и залпом выпил содержимое бокала, занюхав его рукавом своей мантии, а после тоненько запел нечто заунывное и протяжное, сопровождаемое тяжкими охами и вздохами:
- Ох, и заберут в застенки от кровищи алые.
Ох, останутся одни жена да дети мои малые.
Ох, несправедливость - благодетельница челяди.
А подставили меня охранка-нелюди.
По-видимому, это был какой-то местный фольклор.
Господин Колобок опять налил себе в бокал, шумно шмыгнув носом-картошкой.
- Прекратите. Держите себя в руках, - одернул его господин Жердь с некоторым отвращением. Происходящее ему совершенно не нравилось.
- Ох, увольте, барон, - отозвался с пьяным смехом господин Колобок. - Я не высокородный лэр, знаете ли, а мелкий поместный дворянин, третий сын второго сына, которому не светило ничего. Ни-че-го! - повторил он и помахал указательным пальцем-сосиской. - На счастье, во мне обнаружились магические задатки и волею небес меня в нежном возрасте отправили обучаться в Эворскую школу прикладных магических наук, а после уже моими стараниями перевели в Королевскую академию универсальной магии имени прадеда нашего сиятельного короля, его здоровье! - приподнял мужчина бокал и продолжил свою исповедь. - Знаете, сколько я учился, почтенный мой барон? Сколько пота, слез и, не побоюсь этого сказать, крови, я пролил, чтобы попасть сначала в ряды студентов королевской академии, затем в королевскую магическую гвардию, а после и в королевский двор, в штат магов Его Величества?! Знает ли, скольких сил мне, третьесортному дворянину, стоило этого добиться?! Откуда вам знать, милый мой барон, - мужчина поцокал и перешел на иносказания. - Ваша колыбель находилась на вершине этого мира, а я карабкался по отвесным скалам... Кстати, неплохой выдержки коньяк, - постучал он пальцем по пузатой бутылке. - Откуда вам знать? - продолжал он и, утерев то ли сопли, то ли слезы, возопил. - Но теперь, после стольких лет усилий, после тяжких трудов, унижений, оскорблений, когда я все-таки добился своего, стал опекуном-магом Ее Высочества... Теперь все кончено!
Жердь поморщился. Я вздохнула.
