Во-вторых, принцессу Августину. Она была, пожалуй, самой красивой из всего королевского семейства, по крайней мере, женской его части. Белокожая, тоненькая, как веточка, но с округлой высокой грудью, с пышными волосами, в которых запуталась солнечная рыжинка - принцесса Августа казалась воздушной, сотканной из облака. Ей хотелось подать руку, чтобы она сошла с волшебной картинки к нам и подарила немного своего внутреннего сияния. С такими людьми, как Августина, хотелось мечтать.
Кратким экскурсом в королевскую семью я осталась довольна, а вот представление всяких там разных двоюродных тетушек и троюродных дедушек, а также огромного количества приближенных к королевской семье, начиная от дворецких, заканчивая министрами и прочими важными государственными деятелями, меня порядком утомила. Лица мелькали за лицами, одна краткая справка сменялась другой, и в моей многострадальной голове все перемешивалось в кашу. Зато я твердо поняла политическое устройство страны - кажется, это была абсолютная монархия. Король был самой главной фигурой государства, без которого ничего не решалось. Однако была исполнительная власть - несколько министров о главе с премьером, и законодательная - некое подобие парламента, зовущееся Палата лэров, и даже судебная...
- Кажется, мы показали вам, юная госпожа основных действующих лиц нашего спектакля, - спустя несколько часов сказал барон. Я только вздохнула.
- Не всех, - вдруг возразил маг. - Вы забыли про Лану.
- Ратецки! - тотчас грянул барон. - "Золотую книгу аристократии" сюда! Покажем вам родителей Мии, - пояснили мне.
Ратецки появился едва ли не мгновенно, держа в руках увесистый том с золотым теснением. Барон несколько минут с упоением листал страницы и наконец, ткнул длинным острым пальцем в одну из них.
- Вот! Ваши родители.
Я с интересом посмотрела на фотографию. Своих-то родителей я никогда не видела, и мне почему-то было интересно узнать, какими они были у моего двойника. Даже сердце сжалось немного, словно в предвкушении чего-то очень ласкового, теплого, как прикосновение летнего солнечного лучика к коже. А вдруг родители Мии выглядят совсем как мои, которых я никогда и не видела? Мы ведь копии...
И я жадно уставилась на цветной снимок.
Темноволосый худощавый мужчина с невероятно яркой улыбкой и ямочками на щеках целомудренно обнимал за плечи невысокую чуть полноватую светловолосую женщину, совсем еще молодую, с прелестными сине-голубыми глазами, точь-в-точь как у короля, ее брата, и трогательно выступающими ключицами, которые открывало нежно-сиреневое, в пол, платье. Смотрелись родители Мии гармонично - так, как могут выглядеть лишь счастливые и влюбленные, но не как только что встретившиеся люди, все еще находящиеся в плену пыла и страсти, а как люди, уже долгое время находящиеся другом с другом, привыкшие и, самое главное, принявшие друг друга такими, какими они есть.
Глядя на принцессу и ее супруга, я упоительно вздохнула.
Думается, Мия пошла в отца - и цветом волос, и чертами лица, и ямочками на щеках, и только цвет глаз был у нее от мамы. Королевский цвет глаз.
На какой-то миг я представила, что это мои родители. И мне захотелось счастливо улыбнуться, как будто бы я вдруг вновь попала в детство и нашла их - маму и папу, которых я часто ждала, сидя во дворе на качели. Только мои губы тронула улыбка не радостная, а грустная.
- На этом снимке Ее Высочество беремена, - пояснил барон. - Долгое время они с супругом не могли завести детей, и герцогиня даже ездила лечиться заграницу. Потому принцесса Мия была долгожданным ребенком. И, к сожалению, единственным. Когда принцесса была совсем еще крошкой, Лана и Иллиан погибли.
- Как это произошло? - спросила я, и сердце мое было не в силах поверить, что любви, скрепляющей этих двух людей, пусть и из иного мира, больше нет.
- Произошло эта трагедия на одном из королевских балов, которые устраивал отец Его Величества, - глядя в одну точку, начал рассказ барон. Маг, на удивление, не перебивал его - сидел, сложа руки, и вздыхал.
Покойный король Гэйр, отец нынешнего короля, часто устраивал балы в королевском дворце, но самыми многолюдными и значимыми были два. Зимний бал-маскарад, приходившийся на день зимнего солнцестояния, когда, как говорила Книга Жизни, Всеединый спустился на безжизненную серую землю и восьмью ударами посоха оживил ее, сотворив и траву, и деревья, и рыб, и птиц, и людей. И день Пастуха Оленей - святого Гэйра, покровителя не только самого короля, носящего его имя, но и всей страны. Недаром на гербе Иллодии был изображен олень. Именно на летнем балу в честь святого Гэйра и произошла трагедия воистину впечатляющих масштабов.
