— У меня еще есть бабушка, — перебила его Лиля, — вот она у нас действительно очень и очень славная.
— Этому, видишь ли, я особенно рад, — отозвался Либкин.
— Чему?
— Тому, что бабушка у тебя славная.
— Вы, Либкин, надо всем готовы смеяться, — с упреком проронила девушка и добавила: — Ну вот вы и познакомитесь со всей моей семьей.
Слова эти она произнесла тоном, который ясно говорил, что предстоящему знакомству она придает значение.
Либкин промолчал.
За сопкой медленно догорал закат. Стало темней, прохладней.
Они спустились с моста и не спеша зашагали в том направлении, где жила Лиля. Когда они подошли к ее дому, стало уже совсем темно.
— Подождите немного здесь, — попросила Лиля и тихо отворила калитку.
Она довольно долго не возвращалась, потом он услышал почти рядом ее голос:
— Идемте!
Лиля быстро пошла мимо передней стены дома с двумя освещенными окнами и, завернув за угол, где-то исчезла. Либкин не совсем уверенно шел следом. Свет, падавший из окон, освещал невысокие деревья, кусты. «Очевидно, садик», — подумал он. У задней стены дома Либкин остановился. Лили нигде не было видно, девушка словно растворилась в темноте. Вдруг он услышал откуда-то со стороны:
— Идите сюда…
Либкин стоял у задней, глухой стены дома. Напротив меж деревьев что-то темнело. Он сделал шаг вперед и, еще не видя девушки, почувствовал ее руку. Она завела его под маленький навес и усадила на что-то рядом с собой.
— Где мы? — спросил Либкин.
— В беседке. Мы у нас в саду. Давайте посидим здесь немного, а потом зайдем к нам. Хорошо?
— Хорошо.
— Вам здесь нравится?
— Очень.
— Опять? — Лиля в темноте хотела закрыть ему рот, и ее прохладная ладонь сразу ощутила его горячие губы, мягкую бороду, усы. Она хотела тут же забрать руку, но Либкин задержал ее в своей.
— Не надо, — тихо прошептала Лиля.
— Надо, надо! — горячо заговорил Либкин, целуя ее пальцы. — И не называй меня больше Либкин. Зови меня Шолом. Слышишь?
Девушка ничего не ответила. Сердце у нее сильно билось.
— Что ты молчишь? Ну, назови же меня по имени.
— Я пока, еще не могу вас так называть. Может быть, позже когда-нибудь.
— И перестань мне говорить «вы». Говори мне «ты», как я тебе…
— Этого я еще тоже не могу.
— Что же ты можешь? — спросил он, сделав короткую паузу между поцелуями. — Любить ты можешь?
Сердце у Лили забилось еще сильнее.
— Не знаю…
Все эти слова почти не произносились вслух. Они как бы вместе с дыханием входили из уст в уста.
Никто их здесь не мог увидеть. В темноте они даже не могли различить один другого и только лишь ощущали свою близость.
— Это у вас или у меня? — спросила Лиля.
— Что?
— Стучит сердце.
— У нас обоих.
Странное дело — Либкину, забредшему с Лилей в эту беседку, на какое-то мгновенье вдруг показалось, что и он все это переживает впервые. Затем он с удивлением подумал: да может ли это быть, в девятнадцать лет — и такая наивность… Ребенок, совсем еще ребенок… «Любить ты можешь?» — «Не знаю»… И она действительно не знает, в этом можно не сомневаться.
— Лиля, — тихо окликнул он ее.
— Что?
— Ты не боишься меня?
— Почему же я должна вас бояться, Либкин?
— Ну, все же мы здесь сидим с тобой одни.
— Ну и что же?
— Как это? Мало ли что…
— Мы еще немного с вами посидим и зайдем в дом — ужинать. Хорошо?
Это его развеселило.
— И ты действительно думаешь, — сказал он, — что все это делается так просто? Заводишь мужчину в темную беседку и выходишь с ним оттуда как ни в чем не бывало?
В его голосе ей послышались странные нотки.
— Что же тут такого?
— Как это что? Я вот тебя не выпущу отсюда — и все…
— Не нужно смеяться надо мной, Либкин.
— А я и не смеюсь, я говорю вполне серьезно.
— Ну, а если серьезно, то давайте сейчас же уйдем отсюда.
Лиля поднялась с места. Либкин тоже поднялся и встал перед девушкой.
— Лиля! — Либкин обнял ее, и она испугалась не его, а себя. Хотела крикнуть, но он успел зажать ей рот своими горячими губами, усами, бородой. Его руки жадно блуждали вокруг ее шеи.
Лиля, сделав усилие, рванулась в сторону и выскочила из беседки. Он протянул руки, пытаясь задержать девушку, но ему это не удалось. В темноте он не мог разобрать, куда она побежала, но слышал ее быстрые шаги и устремился вслед за ней. Догнал он ее почти в самом конце длинной изгороди. Очевидно, тут был огород. Земля мягко крошилась под ногами, кое-где росли кусты, и, зацепившись за куст, Либкин чуть было не упал. Лиля, едва различимая в темноте, стояла в углу, где сходились две стороны забора.
— Не надо… Я прошу вас, Либкин, не надо…
Он крепко привлек ее к себе.
— Когда же?
— Когда-нибудь. Позже…
— Теперь!
— Позже…
— Теперь!
Лиля вдруг почувствовала, как кровь зашумела у нее в ушах, и ей показалось, что она вот-вот упадет — до того ослабли ноги. Внезапно ее обожгла мысль: «Завтра он в твою сторону и смотреть не захочет». Мама…
— Нет, нет! — крикнула Лиля.
