Глаза могли бы поспорить своим цветом с изумрудами, но, думаю, самоцветы заранее признали бы своё поражение в этом споре. Хотя бы потому, что глаза Ксаррона полны жизни, а никакому камню не дано быть лукавым… Золотистые ресницы дрогнули, пряча улыбку: кузена всегда потешает нелепо-восторженное выражение моего лица в таких случаях, но он давно уже считает дурным тоном откалывать шутки по этому поводу… Водопад волос — не отчаянно-рыжих, как у Борга, например, а похожих на текучий цветочный мёд — струится по хрупким плечам вниз, почти до самого пола. И как он справляется с такой копной? Впрочем, это мне пришлось бы тратить полдня на расчёсывание, а к услугам кузена несколько десятков подходящих случаю заклинаний…
Одежда осталась той же — простой чёрный домашний костюм, без изысков и претензий, — но приведена в полное соответствие с фигурой восемнадцатилетнего юноши, каковым мой кузен, конечно, являлся только внешне. Если посчитать, сколько веков назад он осчастливил мир своим рождением, получится… А, всё равно точно не вспомню!
— Ну и что ты сидишь? — Обманчиво тонкие руки скрестились на груди.
— Я должен вскочить и забегать вокруг?
— Раздевайся!
— Совсем?
Ксо склонил голову набок, одаривая меня сожалеющим взглядом:
— Никогда бы не заподозрил тебя в предрасположенности к шуткам, если бы ты не был моим кузеном… Разумеется, до пояса! Твои нижние конечности и то, что болтается между ними, меня совершенно не интересуют!
— И на том спасибо… — Я поднялся, пошатываясь от набегающих волнами колебаний потревоженного Ксарроном Пространства, и начал расстёгивать камзол…
Может показаться, что мы ближайшие и добрые друзья, но это не так. Совсем не так. Просто в первую же нашу встречу (не имею в виду те разы, когда я получал удовольствие от наблюдения за Ксарроном издали) кузен строго посмотрел мне в глаза и сказал, что если я попробую обращаться к нему с надоедливой приставкой «dou», то буду бит. И бит нещадно. Пока не пойму, как должны общаться между собой родственники. До рукоприкладства не дошло, но мне стоило больших усилий привыкнуть к тому стилю общения, который приветствовался кузеном…
Каждый синяк удостоился самого пристального изучения и ощупывания. На моё счастье, кузен оказался осторожнее, чем Кьез, и не доставил мне неприятных ощущений. Хотя с Ксаррона сталось бы полюбопытствовать, как громко я могу кричать.
— Мнэ-э-э-э-э-э… Заживать будет долго. Вот что, помимо фиксации рёбер надо ещё поделать примочки… Или растирания. Скажем, утром и вечером, при смене повязки… Согласен?
— У меня есть выбор?
— Выбор всегда есть, — улыбается Ксо. — Неужели у тебя не было случая это заметить?
— Был, и неоднократно. Но, знаешь ли, каждый раз получалось так, что я выбирал не то, что нужно.
— Охотно верю! Кстати, не ожидал, что ты вдруг решишь ТАК изменить свой внешний вид.
— А что?
— Да ничего, конечно… Твоё личное дело. И я, кажется, догадываюсь, почему именно «лэрр», но…
— Что?
— Ты хоть видел, что у тебя на спине нарисовано? — Уголки губ Ксаррона изгибаются так ехидно, что мне становится жутковато.
— Представь себе, не видел! У меня даже времени на это не было.
— Хочешь, покажу? — Изумрудные глаза вспыхивают совершенно мерзопакостным огнём.
— Покажи. — Не думайте, я не прошу! Если Ксо решил над кем-то поиздеваться, он доведёт свои шуточки до победного конца независимо от пожеланий или запретов самой жертвы — попросту проигнорирует любые возражения. Даже просьбы.
Мгновение подумав, кузен щёлкает пальцами. Эхо щелчка не успевает стихнуть в недрах кабинета, как из вихря, собравшего в свою воронку осколки Пространства, формируется самое настоящее зеркало. Во весь рост. Только без рамы и всего прочего: просто лист в несколько волосков толщиной, висящий в воздухе посреди комнаты.
— Повернись! — командует Ксо, и я подставляю требовательному взгляду мерцающей поверхности свою спину.
Проходит вдох или два.
— Готово! Только учти, долго картинка не удержится!
Разворачиваюсь лицом к нерукотворному зеркалу и…
Не знаю, что уместнее воскликнуть: «Фрэлл!» или «Пресветлая Владычица!», потому что… Потому что девочки, надругавшиеся над моим телом, позволили себе перейти все границы.
Почему они выбрали именно это? Я же просил Ке… И при встрече… Я ей задам трёпку!
На смуглой коже свивает свои кольца янтарный дракон.
Не спорю, качество исполнения великолепное, выше всяких похвал, и всё же… Ну зачем вы так со мной поступили? Чем я вас обидел?
Тьфу!
Изображение вздрагивает и начинает гаснуть, оплывая по краям и увлекая в процесс разложения слои замутнённого Пространства, а Ксо недовольно вздыхает:
— Ну вот, всё испортил… Надо было закрепить «мираж»[45] и послать Мэг в подарок — вот бы она повеселилась!
— Мне достаточно твоего веселья, — хмуро огрызаюсь я.
— Да ну?
— Ну да!
— Зануда!
— Заноза!
Нашу перебранку останавливает появление Киана, докладывающего:
— Обед подан, dan-nah!
