Разумеется, к кому бы ещё мог идти этот молодой человек, не к Петунье же. Джон мысленно изумился собственной недальновидности и косноязычию, которые случились, стоило обнаружиться поклоннику младшей дочери. Вчера он жалел этого юнца, который не замечал, как к нему на самом деле относилась Лили. Сегодня — общаться с юношей ему, взрослому человеку, отцу, было неудобно. Дети не должны нести ответственность за грехи своих родителей, а вот родители несут всегда, и Джон чувствовал: ему попросту стыдно перед мальцом (неважно, что по положению Снейп много ниже их семьи) за дочь.
— Да, — молодой человек неожиданно ответил смело, с вызовом. — Я думал позвать её погулять, пока вы не уехали.
Джон усмехнулся себе в усы. Ишь ты. Снейп вёл себя с ним когда как. Первые пару лет избегал попадаться на глаза, боялся. Не очень давно эта смелость появилась, а тут вон, смотрит жёстко, с напором, отстаивая право общаться с подругой. Парень-то не дурак, понимал, что ни Джон, ни Рут не в восторге от его общества. После такого ответа Джон даже немного зауважал его. Не нытик и не хлюпик, как казалось из-за его поведения с Лили. Впрочем, среди того отребья, что заполонило Паучий тупик, хлюпик и нытик попросту не выжил бы.
Другой вопрос — о какой поездке говорил этот молодой человек? В прошлом году Джон с Рут вывозили дочек в Лондон погулять на Рождество, но тогда ещё поезд ходил более-менее регулярно, и остановка в Коукворте была обязательной. Как его летом отменили, так и не возвратили до сих пор. В газете напечатали, якобы нерентабельное направление. Добраться в Лондон можно было теперь только на перекладных, и на четверых человек получалось слишком уж накладно. Жалование на фабрике не менялось уже который год. У Джона имелась лишь одна догадка, что произошло, откуда у Снейпа такая уверенность, будто их семья куда-то уезжает, и от неё сделалось мучительно больно. Сердце прихватило, будто вот-вот должен был случиться приступ. Но обошлось — дотлевшая папироса обожгла пальцы, и он, отбросив окурок в снег, сделал приглашающий жест.
— Зайди, потолкуем.
Ещё более настороженный Снейп потоптался на месте, сомневаясь, и шагнул к калитке. Джон дождался, пока юноша взойдёт на крыльцо, старательно держа для него на лице приветливую улыбку. Решение поговорить пришло спонтанно. Джон намеревался побеседовать с супругой и младшей дочерью (возможно, ещё и с Петуньей, если за оставшиеся каникулы она тоже что-нибудь отчебучит), однако воспитание несостоявшегося кавалера Лили в его планы не входило. Жалость жалостью, но у паренька имелись родители и голова на плечах. Всё изменили слова про отъезд. Если Лили действительно наплела что-то своему дружку, чтобы избавиться от него на остаток каникул, Джон обязан выяснить это. Выяснить, а потом разобраться с Лили, почему она считала себя вправе то отгонять назойливого поклонника, когда надоест, то возвращать, едва потребуется его помощь в учёбе.
В прихожей возникла заминка. Переступив через порог, Снейп сделал шаг в сторону кухни, куда его направил Джон, остановился и вдруг зашарил руками по карманам. Лицо его неожиданно приобрело страдальческое выражение, как если бы искомый предмет так и не нашёлся. После этого парень вернулся к двери, вытер ноги о лежавший там половик, и лишь затем зашёл в кухню. Среди любовно выбранных Рут кремовых занавесок и кухонной мебели орехового цвета смотрелся Снейп — в чёрном пальтишке и тонком осеннем шарфике — донельзя чужеродным элементом.
— Присядь, — попросил Джон и сам занял место за столом.
Так они окажутся наравне, иначе он, бывший и ростом повыше, и фигурой поплотнее тощего мальчишки, будет представляться тому нешуточной угрозой, и тогда ни о каком нормальном разговоре не может быть и речи. А Джон хотел, чтобы его услышали, потому что с Лили-то он поговорит, но и до этого юноши неплохо бы достучаться. Буквально пару минут назад Джон считал иначе, однако посмотрел на него сейчас в нормальной домашней обстановке и вспомнил, что семье Снейпов не было дела до своего сына. Ни мать, ни отец не протянут мальцу руку помощи, когда от него отвернётся Лили — а она отвернётся рано или поздно, потому что не нужен ей Снейп. И куда пацану дорога? В ряды шпаны? Чтобы он намеренно нарвался на драку, получил ножом в живот и умер где-нибудь в грязной подворотне, а затем был похоронен в общей могиле за государственный счёт? Снейп же так молод ещё, ровесник Лили, с удивлением осознал Джон, разглядывая неожиданного собеседника. Он и прежде понимал это, просто не придавал значения, ведь Лили — его родная дочь, плоть и кровь, кусочек его сердца и души, а за её друга, тем более, такого непрезентабельного, разве будет сердце болеть? Однако сейчас пришло отчётливое осознание, что в ответе Джон не только и не столько за собственного ребёнка, но и за тех, кому Лили могла навредить своим легкомысленным поведением. Он нёс ответственность за дочку — ему и исправлять всё.
— Хочешь чаю? Погода, ух, так и просится согреться. Рут напекла булочек с корицей, очень вкусные.
