Воодушевление это не прожило и получаса — столько пришлось ждать подругу. Северус несколько раз наколдовывал Темпус, проверяя время, удостоился, наверное, двух или трёх десятков подозрительных взглядов от Полной дамы и нескольких ядовитых усмешек и хихиканий от припозднившихся гриффиндорцев. Казалось бы, ничего нового; Северус не первый раз ожидал подругу возле гостиной её факультета, и не первый раз над ним смеялись, но сегодня презрение и непонимание ощущались особенно остро. Да, именно непонимание. Прежде Северус думал, что гриффиндорцы презирали его только за то, что он таскался за Лили к их башне; тут же удалось почувствовать иное — они не понимали этого. Не понимали, как так можно. Не понимали, потому что видели картинку под другим углом, чуточку шире, чем Северус, видели то, что он не мог, нет, не хотел видеть до этого Рождества. И не увидел бы ещё дольше, не прояви мистер Эванс к нему... снисхождение, сочувствие. Северус ненавидел эти чувства по отношению к себе, но не от мистера Эванса. Тот ни разу не ошибся же.
Волшебный портрет, стоявший на входе в гостиную Гриффиндора, не мог скрыть доносившихся оттуда звуков. Северус вяло подумал, что, наверное, это потому что на такие картины нельзя накладывать Заглушающие чары: шум доноситься перестанет, но и говорить с учениками у портрета тоже не получится. Впрочем, в шуме не было ничего примечательного, потому что вычленить что-то отдельное получалось редко. Просто гомон, смех, иногда — взрывы хлопушек, снова смех, какая-то песня. Гриффиндор что, отмечает окончание рождественских каникул как победу в школьном квиддичном чемпионате? Надежды увидеть Лили таяли и таяли. Понятно, ей нужно время найти подарок в своих вещах, но они же уже в школе, простое Акцио — и не потребовалось бы даже отходить от портрета Полной дамы. Где же Лили?
Портрет наконец отъехал в сторону.
— Ну, подожди, Джим, мне надо отдать подарок!
С этой укоризненной речью Лили и вышагнула на лестничную площадку. Окинув её беглым взглядом, Северус отметил, что подруга уже избавилась от школьной мантии и засучила рукава симпатичного бордового джемпера. Щёки её украшал сочный румянец, а улыбка… так широко, искренне и радостно Северусу Лили давно не улыбалась. И то, к кому она обращалась, и как — «Джим»… На Гриффиндоре наверняка учился не один Джеймс, но Северус знал, о ком именно шла речь.
— Вот. С Рождеством, Сев! — В руки ему перекочевал толстый прямоугольник в хрустящей бумажной обёртке, туго перевязанный алой рождественской лентой. Книга. — Хоть ты не всегда вёл себя хорошо в прошедшем году, я всё же уговорила Отца Рождества на нормальный подарок, а не на уголёк.
Дурацкая шутка. Северус выдавил из себя улыбку, но было это безумно трудно. Хихиканье Лили, довольной своим замечанием, вызывало лишь раздражение. Ей смешно? А Лили не хотела задуматься, что примерно половина из тех случаев, когда она отчитывала его за плохое поведение, была связана с Мародёрами? И, Мерлин, зачем вообще намекать на это? Лили хотела вновь показать, как великодушно и снисходительно простила его, такого, как маглы говорили, грешного?
Он думал, что уж сейчас-то подруга по его перекошенному лицу поймёт, что что-то не так, и спросит. Не поняла. Не спросила. Вместо этого, нетерпеливо пританцовывая на месте, велела немедленно посмотреть подарок. Северус так и не понял, напрашивалась ли Лили на похвальбу либо же торопилась обратно к обожаемому Поттеру, но бумагу послушно снял. Книга оказалась «Магией котла» от Ульфрика Огаста Алджернона, и Северус даже заставил себя сдержанно поблагодарить подругу. Всё же Лили не абы что ему всучила, не кулёк сладостей, не очередное писчее перо или красивую чернильницу (на кой ему такая?), а подумала, выбрала предмет, относившийся к зельеварению. Он мог бы даже искренне обрадоваться презенту, если бы не одно «но»: «Магия котла» имелась в библиотеке школы, и Северус в начале этой осени разнёс книжонку в пух и прах перед Лили, когда они готовили домашнее задание. Она не запомнила, что он говорил. Ну да, зачем, есть вещи поинтереснее. Болтать и кокетничать с Поттером, например.
— А подарок на день рождения получишь в день рождения, иначе неинтересно будет. Всё, Сев, извини, я побежала. Ещё столько дел!
Похлопав его по плечу, Лили повернулась к Полной даме и, скороговоркой произнеся пароль, нырнула в открывшийся проём.
— Я вернулась! — Донёсся до Северуса её радостный возглас перед тем, как вход в гостиную вновь закрылся.
