– Лучше бы я умерла, – произнесла она.
Я ответил:
– В каком-то смысле вы уже умерли. К тому же я ваша фея. Или же это все просто сон, и вы вряд ли можете себя в нем винить. Так или иначе, я полагаю, что он повезет нас в Париж.
– А ведь я всегда мечтала о медовом месяце в Париже, – сказала она.
– Парижская луна! – воскликнул я. – Книжные развалы на набережных! Ресторанчики на левом берегу!
– Цирк Медрано! – подхватила она.
– Гранд Опера!
– Лувр! Ле Пти-Пале!
– Ле Беф сюр ле Туа!
– Дорогой! – воскликнула она. – Не будь так темно, я показала бы тебе свои офорты, если бы только взяла их с собой.
Мы были в полном восторге, мы слышали, как берут билет до Парижа. Нас зарегистрировали, почти что поженили, и мы смеялись над качкой парома. Однако вскоре нас понесли вверх по бесконечной лестнице.
– Mon Dieu, mais que c’est lourd![63] – ахнул коридорный.– Qu’est-ce qu’il y a dans cette malle?[64]
– Des livres[65], – с невиданным sang-froid[66] ответил убийца.
– «Возвращенный рай», полное издание, – прошептал я и был вознагражден поцелуем.
Оставшись, как ему казалось, наедине со своей безжизненной жертвой, убийца хрипло фыркнул:
– Как там у тебя дела?
И подошел к чемодану. Он немного приподнял крышку и засунул голову внутрь. По краю крышки бежал острый ободок; не успел он и глазом моргнуть, как мы схватились за него и резко опустили вниз.
– La guillotine![67] – отрезал я.
– La Defarge![68] – возразила моя обожаемая дама, связав меня по рукам и ногам.
– Да здравствует Франция!
Мы вылезли наружу, а его затолкали внутрь. Я присвоил себе его одежду. Из простыни с кровати, шнурка от звонка и полоски коврика перед умывальником она смастерила очаровательную арабскую накидку. Вместе мы выскользнули на улицу.
Ночь! Молодость! Париж! И луна!
Отель «Биксби» ничем не отличается от любого другого солидного отеля в Чикаго. На перилах лестниц медные поручни, под сенью раскидистых пальм тускло светятся плевательницы. Воздух в коридорах совершенно неподвижен, и кажется, что проветривали здесь всего несколько дней назад. Цены умеренные.
У входа в отель остановилось такси, в котором ехал Уолтер Дэвис. Это был пожилой человек с заметной сединой в волосах и лоснящимся озабоченным лицом, какое бывает у сельского пастора, если тот в меру беден и в меру жизнерадостен. Дэвис, однако, пастором не был.
Портье взял его чемодан и прихватил бы еще и черную коробку, которую Дэвис держал на коленях, если бы тот поспешно не отвел его руку.
– Не надо, это я сам понесу.
Он вошел в отель, прижимая коробку к груди, как ребенка. Коробка была продолговатой, фута два в длину, примерно фут в ширину и столько же в высоту. Она была обтянута великолепной искусственной кожей, сверху приделана ручка, но Дэвис предпочитал нести коробку в руках, а не размахивать ею.
Зарегистрировавшись и поднявшись к себе в номер, Дэвис поставил коробку на бюро и бросился к телефону.
– Говорят из пятьсот семнадцатого номера, – сказал он. – Какой у вас есть сыр?
– Сыр? Камамбер, швейцарский, тилламук…
– Пожалуй, тилламук. Он свежий?
– Наверное, – сказал голос на другом конце провода. – Сыр как сыр.
– Хорошо, принесите одну порцию.
– С каким хлебом? Черным? Белым? Ржаным?
– Без хлеба. Только сыр.
– О’кей, сейчас принесут.
Через пару минут вошел коридорный, неся на блюде порцию сыра. Это был пожилой, одних лет с Дэвисом негр с поразительно круглым лицом и плоской, словно блин, головой.
– Я не ошибся, сыр? Вы заказывали порцию сыра без хлеба?
– Все верно, – сказал Дэвис, отстегивая пряжки на черной коробке. – Поставьте на стол.
Ожидая, пока ему подпишут чек, коридорный с любопытством смотрел, как Дэвис снимает с коробки крышку. Под ней на выложенном черным бархатом днище сверкало странного вида скелетообразное приспособление из хромированного металла.
– Подумать только! – с удивлением воскликнул коридорный. – Да у вас тут целое изобретение!
– Что, интересно? Хитрая штука?
– Еще бы. Что может быть хитрее изобретения. – Он почтительно уставился на таинственный аппарат в коробке. – Так что же, позвольте узнать, это такое?
– Механическая кошка, – с гордостью сказал Дэвис.
– Механическая кошка?! Вы не шутите? – Он только покачал головой: простой человек, озадаченный чудом научной мысли. – Так значит, Механическая кошка? Ну и ну!
– Здорово придумано?
– Не то слово! Послушайте, мистер, как же это я никогда не слышал о Механической кошке?
– Она первая и единственная в мире. На сегодняшний день.
– Я-то сам из Огайо. Там у меня родня. Будьте покойны, уж я им расскажу, что видел первую и единственную в мире Механическую кошку.
– Рад, что вам нравится. Скажите, вы любите животных? Тогда я вам кое-что покажу.
И с этими словами он приоткрыл небольшое отделение в углу коробки. Внутри была круглая выемка, выложенная бумажными салфетками. Дэвис просунул туда палец.
– Иди сюда, Джорджи, – позвал он. – Ку-ку! Сюда, Джорджи!
