– Хамфри, – произнес Хамфри с дружелюбной улыбкой.
– Да… Хамфри. Но… но
– Все упирается в поиск нового источника сырья для фермента, – ответил Хамфри. – Или, возможно, в его синтез, хотя сомневаюсь, что это нам когда-либо удастся. Я бы сказал, что лет через тридцать. Если повезет – через двадцать.
– Ах! А я-то думала, что уже сейчас, – посетовала Кэролайн.
– Для получения сырья, – воскликнул Хамфри, – необходимо провести чрезвычайно сложную операцию, которая, к сожалению, является смертельной для животного, на котором ее производят! Так что ситуация очень трудная.
– Что же это за животное? – спросил Алан.
– Достаточно распространенное – человек, – ответил Хамфри.
– Ой!
– Похоже, мы открыли другой источник, но для его подтверждения понадобятся годы экспериментов, а еще больше времени – на изготовление препарата и налаживание поставок. Вот в чем все дело. Именно поэтому я взял с вас клятву хранить молчание. На планете начнется черт-те что, если люди узнают, что эликсир молодости существует, но его сберегают для привилегированного меньшинства.
– Выходит, он все-таки есть? – спросила Кэролайн.
– Экстракт был получен при очень странных обстоятельствах, о которых я вам абсолютно ничего не скажу, и удалось это сделать три раза.
– Три! – воскликнул Алан, словно поразившись совпадению, потому что в комнате находились трое.
– Одну дозу принял я, – с улыбкой сказал Хамфри.
– А остальные?! – вскричала Кэролайн.
– К счастью, одной дозы достаточно, – продолжал Хамфри. – Не стану вас утомлять техническими подробностями, но вот что чрезвычайно интересно. Этот фермент меняет функцию двух отдельных желез, причем среди них нет той, из которой фермент изначально получен. И…
– Но, дорогой Хамфри, а что же две другие дозы?
– Одну принял Винглеберг. Ему шестьдесят восемь лет, он страшен как обезьяна. И останется шестидесятивосьмилетним и таким же страшным еще двести лет.
– Боже праведный! – с горечью протянул Алан.
– А третья доза? – не унималась Кэролайн.
– Кэролайн, дорогая, – ответил Хамфри, – ее я привез с собой. – С этими словами оно отпер ящичек стола. – Вот она, – сказал он, держа в руке невзрачный пузырек с бесцветной жидкостью. – Жизнь, молодость, любовь почти на двести лет! Возможно, и больше, ведь к тому времени мы много чего еще откроем. Я чуть было его не вылил в тот день, когда приехал.
– О Хамфри, я… Что тут сказать?
– Но я уже передумал, – продолжал Хамфри. – Вообще-то мне расхотелось его выливать с самого первого мгновения, когда я вас увидел. Поэтому хочу, чтобы вы приняли его от меня. В качестве запоздалого свадебного подарка. Держите. Это вам.
Он протянул им пузырек и, увидев, как к нему потянулись две руки, свел их вместе.
– Вы торжественно клянетесь не разглашать тайну? – спросил он.
– Клянусь, – ответила Кэролайн.
– Клянусь, – ответил Алан.
– Очень похоже на венчание, – с улыбкой заметил Хамфри и вложил пузырек в их сомкнутые руки. – Но, конечно, это не так. Что же, владейте.
– Мы выпьем по половинке, – сказала Кэролайн.
– Каждому по сто лет! – подхватил Алан.
– Так, обождите-ка, погодите! – сказал Хамфри. – Боюсь, вы меня не так поняли. Когда работаешь над чем-то долгие годы и так углубляешься в предмет, забываешь, что другие люди не знают простых вещей. Вот сейчас тому наглядная иллюстрация…
– Но почему нам нельзя выпить по половинке? – довольно громко спросила Кэролайн.
– Потому что, дорогая, железы не понимают арифметику. Наполовину измененная железа не даст тебе половины двух столетий молодости и красоты. О нет! Кэролайн, я помню, когда мы только познакомились, я рассказал тебе, какими становятся люди в случае сбоя в работе определенных желез.
– Ты о тех жутких недоумках?
– Именно что. Здесь одна доза, и только одна. Ее нужно принять за один присест. У нее есть легкий привкус, но он едва ли неприятен. Это вещица простая, но опасная, если играться с нею, как с динамитом. Сохраните ее как занятную диковинку. Ни толку от нее нет, ни украшения. Это просто свадебный подарок. По крайней мере, он оригинальный.
– Что ж, спасибо тебе, Хамфри. Большое, большое спасибо.
С этими словами Кэролайн и Алан отправились домой, где водрузили интересный пузырек на каминную полку. Потом пристально посмотрели на него, а следом – друг на друга. Будь это возможно, они бы посмотрелись в огромное зеркало, в око людское, перед которым – почти в котором – они проживали жизнь, и в котором они были идеальной парой.
– Принять дозу должна ты, и сейчас же, – сказал Алан. – Пойду принесу тебе стакан воды, чтобы запить.
– Ничего подобного я не сделаю, Алан. Я хочу, чтобы ее выпил ты.
– Дорогая, подойди и посмотрись в зеркало. Видишь? Я законченный эгоист. Хочу, чтобы ты всегда оставалась такой же.
– Тебя я в нем тоже вижу, Алан. Таким ты и должен остаться.
Произошел обмен комплиментами. Они были искренними и душевными, и становились все более душевными и искренними. В конце концов о маленьком пузырьке совершенно забыли. Но наутро он стоял на прежнем месте.
