Алан и Кэролайн были полны решимости и настаивали, чтобы драгоценный эликсир выпил другой. Невозможно сказать, что именно, но что-то в их возражениях позволяло предположить, что ночью оба над этим поразмыслили.
– Нельзя жить до конца дней, твердя: «После вас, Альфонс», – говорила Кэролайн. – Клянусь тебе… клянусь жизнью, вот тебе крест… хочу, чтобы ты его выпил. Так пей же.
– Пойми раз и навсегда, – настаивал Алан. – Его выпьешь ты, а не я. А я буду вроде того парня, как его там звали, который влюбился в… ну, ты помнишь… в богиню.
– Но, дорогой, подумай об ударе от головы!
– А что с ним такого? Ты хочешь сказать, он мне не удается?
– Вовсе нет. Ты прекрасно держишься, и все так говорят.
– Держусь! Прекрасно! Так, значит, про меня говорят? Да, я уже чувствую дыхание смерти.
– Но ты же знаешь, что в августе у тебя встреча с тем ужасным мальчишкой из Калифорнии.
– Да я разделаю этого сопляка под орех безо всяких там обезьяньих желез, – ответил Алан. – Весьма удивлен, что ты думаешь иначе.
– Ничего подобного, – возразила Кэролайн. – Но…
– Ах, есть еще и «но»!
– Но ты все-таки на шесть лет старше меня.
– Ой, да ладно тебе! У мужчины перед женщиной есть по крайней мере десять лет форы.
– Не перед каждой женщиной. Верно, некоторым девушкам нравится выходить в свет с мужчинами, которые им в отцы годятся. – Она задумчиво поглядела на него: – Думаю, тебе очень пойдет седина.
Алан с тоской посмотрелся в зеркало, затем взглянул на Кэролайн.
– А я вот не могу представить тебя с сединой. Так что, понимаешь, если бы я его выпил лишь для того, чтобы ты осталась довольна…
– Я бы так этого хотела! – воскликнула Кэролайн, чьи милосердие и доброта были общеизвестны. – Алан, я не позволю тебе стать старым, некрасивым и больным… а потом и умереть. Честно, не смогу. Уж лучше пусть я умру, чем умрешь ты и оставишь меня одну.
– Вот и я так думаю, – произнес Алан с не меньшим пылом, но что-то в его тоне заставило ее взглянуть на него очень внимательно.
– Но ведь ты не разлюбишь меня? – спросила она. – Даже если я постарею? Не разлюбишь? – Затем, не дав ему подумать: – Или разлюбишь?
– Кэрри, ты же знаешь, что нет.
– Нет, разлюбишь. А я вот нет.
– Ну, если ты так думаешь, – ответил Алан, – то выпей лекарство сама. Все же ясно. Давай, пей. И пусть стареть буду я.
– Лучше бы Хамфри вообще не дарил нам эту гадость! – вскричала Кэролайн. – Давай ее выльем. Давай! Вот прямо сейчас!
– Ты что, спятила?! – воскликнул Алан, выхватывая у нее пузырек. – Одна доза на весь мир! По словам Бакстера, ради этого экстракта человек жизни лишился.
– И он бы страшно обиделся, если бы мы его вылили, – задумчиво пробормотала Кэролайн.
– Да и черт бы с ним, – ответил Алан. – Но все-таки это свадебный подарок.
Так что они оставили пузырек на каминной полке, где свадебному подарку самое место, и их дивная жизнь продолжилась.
Вот только беда была в том, что они начали зацикливаться на возрасте до такой степени, что вскоре это превратилось в одержимость. Кэролайн сделалась чрезвычайно требовательной в салоне красоты. Было жалко смотреть, как Алан торчит перед зеркалом, пытаясь определить, седой у него волос на виске или просто выгоревший на солнце. Кэролайн наблюдала за ним, и в зеркале он видел, как она за ним наблюдает. Они глядели на себя, потом друг на друга, а любой, кто смотрит таким образом, всегда что-то да находит. Не стану описывать день, когда в именинном торте для Алана оказалось неверное количество свечей.
Однако они оба отчаянно пытались сохранять присутствие духа, и Кэролайн это почти удавалось.
– Все будет не так уж плохо, – говорила она. – В конце концов, мы состаримся вместе.
– Дивная пожилая чета! – отвечал Алан. – Седые волосы, пластиковые зубы…
– Даже тогда мы будем любить друг друга, – настаивала Кэролайн.
– Конечно! На крылечке! В окружении роз!
Той ночью Алан внезапно проснулся. Свет был включен, и Кэролайн смотрела на него, низко наклонившись над его лицом.
– Что такое? Что случилось? Зачем ты так меня разглядываешь?
– Ой, да просто смотрела на тебя.
Большинство мужчин, если бы проснулись посреди ночи и увидели склонившуюся над ними Кэролайн, решили, что умерли и попали в рай, но Алан отреагировал на это весьма раздраженно. Он уверился, что она высматривает у него расширенные поры, новые морщины, обвисшую кожу, набрякшие веки и другие признаки близкого увядания, и ей было трудно убедительно это отрицать, поскольку она занималась именно этим.
– Я почти решил проглотить это зелье прямо сейчас! – злобно воскликнул он.
– Да, это в твоем духе, – парировала Кэролайн.
Со временем стало ясно: ситуация дошла до того, что почти любое движение одного из них неизбежно уязвляло другого.
