– Тогда позвольте справиться, – спросил подававший ему вечернюю трапезу джинн, – могу ли я удостоиться чести быть вашим дворецким и распорядителем развлечений вместо того, чтобы возвращаться в ту жуткую бутылку?
– Не вижу никаких препятствий, – ответил Фрэнклин. – И вправду кажется несправедливым, после того как ты все это сотворил, вернуть тебя обратно в тесную бутылку. Что ж, будь моим дворецким, но только договоримся – без стука ко мне не входить. И самое главное – без фокусов.
Джинн удалился с подобострастной благодарной улыбкой. А Фрэнклин вскоре вернулся в свой гарем, где провел вечер так же приятно, что и день.
Шли недели, наполненные чудесным времяпрепровождением, и Фрэнклин, повинуясь закону, который не дано изменить никаким джиннам, сделался чересчур избалованным, чуточку пресыщенным, немного склонным к нахождению всяческих поводов для недовольства.
– Все они, – заявил он джинну, – чрезвычайно милы, если тебя интересуют подобные вещи, но полагаю, что их едва ли можно назвать верхом совершенства, иначе бы они мне не надоели. Я ведь тонкий ценитель красоты, и мне по душе лишь самое прекрасное. Убери их отсюда вместе с тигровыми шкурами, оставь лишь одну шкуру.
– Слушаюсь и повинуюсь, – ответил джинн. – Извольте видеть, все сделано.
– А на оставшуюся шкуру, – велел Фрэнклин, – положи саму Клеопатру.
В следующую секунду там появилась Клеопатра, выглядевшая, надо признать, просто великолепно.
– Здрасте! – сказала она. – Вот и я, и опять на тигровой шкуре!
–
Через мгновение на шкуре лежала Елена Прекрасная.
– Здрасте! – проговорила она. – Вот и я, и опять на тигровой шкуре!
–
С Гвиневрой повторилось то же самое, как и с мадам Помпадур, леди Гамильтон и всеми знаменитыми красавицами, которых мог вспомнить Фрэнклин.
– Ничего удивительного, – пробормотал он, – что старикашка был весь такой ссохшийся! Старый греховодник! Старый черт! Все удовольствие мне испортил. Может, я и ревнив, но не стану играть вторую скрипку после этого старого урода. Где же мне найти совершенство, достойное объятий такого ценителя красоты, как я?
– Если соблаговолите задать этот вопрос мне, – произнес джинн, – то осмелюсь вам напомнить, что в лавке была бутылочка, которую мой прежний хозяин так и не откупорил, поскольку я принес ее ему после того, как он потерял интерес к подобным вещам. Тем не менее, по слухам, там содержится красивейшая девушка на свете.
– Ты прав! – вскричал Фрэнк. – Незамедлительно давай сюда эту бутылку.
Через несколько секунд бутылка оказалась перед ним.
– Можешь взять выходной, – бросил Фрэнклин джинну.
– Благодарю вас, – ответил тот. – Отправлюсь в Аравию навестить родственников. Давно их не видел.
С этими словами он отвесил поклон и удалился. Фрэнк перевел внимание на бутылку, которую тотчас же и откупорил.
Оттуда появилась прекраснейшая из всех девушек. По сравнению с ней Клеопатра и прочие выглядели неухоженными уродинами.
– Где я? – спросила она. – Что это за дивный дворец? Что я делаю на тигровой шкуре? И кто этот прекрасный юный принц?
– Это я! – с восторгом воскликнул Фрэнк. – Это я!
День пролетел, словно миг в раю. Фрэнклин не заметил, как вернулся джинн, готовый подавать ужин. Фрэнк пожелал ужинать непременно у себя в покоях, поскольку на этот раз к нему пришла настоящая любовь. Джинн, явившийся с кушаньями, при виде такой красавицы отвел свои хитрые глаза.
Случилось так, что взбудораженный любовью Фрэнклин, едва прикоснувшись к еде, бросился в сад, чтобы сорвать своей любимой розу. Джинн, сделав вид, что разливает вино, придвинулся к красавице.
– Не знаю, помнишь ли ты меня, – прошептал он. – Я жил в соседней с тобой бутылке и часто любовался тобой через стекло.
– Ах да, – ответила она. – Я хорошо тебя помню.
В этот момент вернулся Фрэнклин. Джинн замолчал и отступил в сторону, вздымая богатырскую грудь и поигрывая смуглыми мышцами.
– Не бойся его, – сказал Фрэнк. – Это всего лишь джинн. Не обращай на него внимания. Скажи мне, ты вправду меня любишь?
– Конечно да, – ответила она.
– Тогда так и скажи. Почему ты не сказала «люблю»?
– Я же сказала, что да, – ответила красавица. – Конечно да. Разве это не то же самое?
Столь неопределенный и уклончивый ответ омрачил все счастье Фрэнклина, словно заслонившая солнце туча. Закравшиеся в душу сомнения совершенно разрушили дивное блаженство.
– О чем ты думаешь? – бывало, спрашивал он.
– Не знаю, – отвечала она.
– Не можешь ты не знать, – возражал Фрэнк, и тут часто разгоралась ссора.
Пару раз он даже велел ей отправляться обратно в бутылку. Она повиновалась со зловещей и загадочной улыбкой.
– Почему она так улыбается? – спрашивал Фрэнклин у джинна, которому поверил свои страдания.
– Не могу сказать, – отвечал слуга. – Разве что у нее там любовник прячется.
– А это возможно?! – испуганно вскричал Фрэнк.
– Вы удивитесь, – ответил джинн, – сколько в этих бутылках свободного места.
