– Дорогая моя Ольга, у нее доход сорок тысяч долларов в год.
– Пол, мы, женщины, способны на невероятные безумства, когда ревнуем. Я могу отказаться от всего. Я знаю, что способна на ревность.
– Но, с другой стороны, способны ты или я дальше жить без доли этих сорока тысяч?
– Или каких-нибудь других.
– Каких других, милая Ольга? Где нам добыть другие сорок тысяч?
– Верно, Пол. Я правильно понимаю, что умственный возраст твоей громадной будущей невесты – лет семь? Или все-таки двенадцать?
– Похоже, семь, если судить по тому, что мне о ней рассказал Генри. В ней бездна наивности. Она пишет письма боксерам, но нежничает с куклами.
– Правда? Очень интересно. Куклы мало похожи на человека. Слушай, а тебе обязательно торопиться? У меня еще остался браслет, который ты нашел в Палм-Бич. На вырученные за него деньги мы еще сможем провести вместе несколько последних недель.
– Вообще-то у меня была мысль преподнести его моей невесте в качестве подарка, поскольку я люблю делать такие дела красиво. Однако может подвернуться что-нибудь еще. Признаюсь, я тебя люблю.
– Обещай мне не приближаться к Бостону по крайней мере месяц. Я буду очень занята. Я решила сделать короткую стрижку, но мы все-таки сможем видеться по выходным. Заодно успеешь попрощаться со своей холостяцкой жизнью.
– Да, верно, Ольга. Полагаю, этого мне не избежать.
Решив все таким образом, молодая пара провела следующий месяц с лишним, как предложила Ольга, после чего она проводила его в Бостон со сдержанностью, которую он нашел чрезвычайно похвальной.
Пол прибыл в Бостон, вручил рекомендательное письмо и был очень хорошо принят пожилой миссис Ванхомри.
Они прекрасно поладили.
– Вы все еще холостяк? – спросила она.
– Я не могу, – ответил он, – заставить себя увидеть в современной девушке настоящую спутницу жизни. Все эти короткие стрижки, долговязые мужеподобные фигуры, эта жесткость, эта сверхискушенность! Где плавные изгибы, где невинность, где былое сердечное тепло? Но зачем я вам все это рассказываю…
– Вам бы пришлась по душе наша милая Этель. Крепкая, здоровая, привязчивая, старомодная девочка! Вы должны познакомиться с ней и с ее женихом. Быть может, и на свадьбу останетесь?
– Ах, это было бы просто прелестно. Но, к сожалению, мне нужно почти сразу вернуться в Нью-Йорк.
По возвращении Пол тут же отправился к Ольге, но обнаружил, что ее квартира заперта. Адреса она не оставила, и уж будьте покойны, он искал ее повсюду, но никто не знал, куда она исчезла.
В газетах он увидел объявление о свадьбе мисс Ванхомри и некоего мистера Коулфакса. Похоже, счастливая пара собиралась отпраздновать торжество в отеле «Риц-Карлтон».
– Надо обязательно приехать туда, устроиться в вестибюле, – сказал Пол, – и утешить себя созерцанием недостатков, сопряженных с этими сорока тысячами в год.
Что ж, он устроился в вестибюле и очень скоро он увидел огромную фигуру, выходившую из лифта. Это явно была счастливая невеста.
«Ей-богу, – подумал он, – все-таки можно многое сказать в пользу простой жизни. По крайней мере, сохраняешь собственную индивидуальность».
Он стал выискивать глазами мужа и наконец заметил изящное лицо где-то в районе бедер невесты.
– Это, должно быть, муж, – проговорил он. – Очаровательно, просто очаровательно! Но я точно видел его раньше.
Чтобы в этом убедиться, он осторожно приблизился и с превеликим удивлением обнаружил, что муж – Ольга собственной персоной, только в мужском обличье.
Он тотчас же добился разговора с глазу на глаз.
– Дорогая моя Ольга, ты просто замечательно меня разыграла. А что об этом подумает твоя так называемая невеста?
– Надо смотреть на вещи рационально, мой дорогой Пол.
– Весьма опасаюсь, что может разразиться скандал. Ты понятия не имеешь, как его способны раздуть злые языки.
– Ты недооцениваешь наивность моей жены, чьи куклы, как я и подозревала, оказались самыми обыкновенными. И ты должен признать, Пол, что если уж кому-то из нас двоих нужно оказаться в подобном положении, я, по крайней мере, дам меньше оснований для ревности. Лучше поступай ко мне в секретари.
Пол милостиво согласился и в течение долгого времени сносно справлялся с этими обязанностями. К счастью, Генри Ванхомри оставался в Европе.
Однажды Коулфаксы давали званый ужин, и гости-мужчины, включая друга-секретаря Пола и щеголеватого мистера Коулфакса, остались курить много позже того, как гигантских размеров невеста отправилась почивать. Разговор зашел о женщинах, о предмете, который нравился так называемому мистеру Коулфаксу куда больше его секретаря. Заговорили о привлекательности.
– Моя жена, – сказал этот очаровательный обманщик, – совершенно обезоруживающе проста. Что уж тут таить? Тем не менее, за ее наивностью скрывается, если можно так выразиться, потрясающая личность. Я убежден, что личность эта существует, я чувствую это и все же едва ли могу найти пример для ее описания. Вот как вы это объясните?
