На работу зимой он всегда ходил пешком, это был некий ритуал, когда, вдыхая морозную свежесть и слушая приятный хруст под ногами, он мог вновь и вновь влюбляться в город, всматриваться в его далекие серые крыши и сочинять у себя в голове множество различных историй. Но в последнее время утренние прогулки омрачались загадочными происшествиями, что случались невзначай и без каких-либо оснований. Так и сегодня: пройдя вверх по улице до первого перекрестка, он вдруг заметил, что за ним следят. Это было инстинктивное, отчасти нелепое ощущение, однако от этого не менее достоверное. И точно: вон тот мужчина в черном пальто и чудаковатой лохматой шапочке пристально целится в него взглядом, да какой-то тощий мальчишка с огромными, как у лемура, глазами пялится в упор. Константин осмотрел свою одежду, пытаясь найти какое-нибудь пятно или прочий непорядок, способные задеть обычно равнодушных прохожих, однако ничего не обнаружил. Но за ним точно следят! Вот прошла девушка в зеленом платке, смерила его взглядом с головы до пят, а потом всмотрелась в глаза и попыталась что-то в них отыскать.
«Неужели они все меня знают? Может, перепутали с кем-то, и мое лицо кажется им знакомым? Почему их так много?» – подумал он.
Но тут даже дворовая собака ощетинилась, залаяла, и тоже вытаращилась на него.
Константин спешно свернул в тихий переулок, где всегда было мало людей; он надеялся сменой маршрута избежать странностей, но странности последовали за ним. Не успел он миновать и один дом, как почувствовал, что все, что он видит, находится в каком-то непривычном монотонном движении: раскачивается на проводах дорожный знак, капает из труб вода, нервно тикают на башне часы. Константин осмотрелся – вокруг никого, только светофор подмигивает желтым.
«Интересно, всё это замечаю только я?» – пронеслось в голове.
Он дошел дворами до большой магистрали, где узость пешеходной полосы обязывала к безлюдности, а любые звуки заглушались гулом машин, но причуды не оставили его и здесь. Он взглянул на мчащиеся мимо машины и не поверил своим глазам – они все были словно живые: прищуренные золотистые глаза, широкие хищные пасти, устремленные вперед массивные корпуса. Они летели по дороге и будто тем самым колыхали весь город, было что-то пугающее, но в то же время и чарующее, в этом бесконечном полете от одной линии горизонта до другой. Константину оставалось пройти всего несколько метров до забора, где начинался большой парк, разбитый вокруг больницы несколько лет назад, но что-то чрезвычайно важное заняло его мысли, и он не торопился. Лоб его покрылся складками, брови сдвинулись к переносице, щеки покраснели, на лице застыла маска безысходного напряжения, и казалось, что стоит ему расслабиться хоть на мгновение – над головой обязательно пойдет дождь.
У самого входа в онкологическое отделение, как всегда из ниоткуда, вынырнула Римма и со светящимися блаженной пустотой глазами взволнованно выпалила:
– Константин Андреевич, к вам там люди из министерства, как говорится!
Не успел он спросить, где это там и какие, собственно, люди, как Римма бесследно исчезла. Константин прошел вдоль коридора к своему кабинету и уже было приготовил связку ключей, как вдруг обнаружил входную дверь едва приоткрытой. Он дернул ручку и увидел внутри двоих мужчин, один из которых скучающе развалился на стуле, тем самым сильно рискуя, ибо ножки сиденья согнулись полумесяцем и умоляюще поскрипывали – пожалуй, им еще никогда не приходилось иметь дело с человеком такого веса. Пухлое лицо посетителя блестело как самовар от выступившего пота, который он аккуратно вытирал носовым платочком; шея его слилась воедино с подбородком, отчего лицо походило на грушу, редкие засаленные волосы слиплись друг с другом в подобие челки, рот был полуоткрыт, словно нижняя губа могла только мечтать дотянуться до верхней, а глаза устало выглядывали из-под тяжелых век. Одет мужчина был в простенький серый костюмчик, который мог вот-вот разойтись по швам, да незатейливые черные ботинки, при этом очевидно, что своему внешнему виду он придавал куда меньшее значение, нежели золоту на руках и в них. Золотыми были большие часы с двуглавым орлом на циферблате, золотым был перстень на указательном пальце, позолотой отсвечивал даже чехол на телефоне. Второй мужчина был полной противоположностью первого: высокий, тощий, с удивительно маленькой головой и непомерно длинными руками – его как будто сварганили впопыхах, всё противоречило всему. Красная водолазка под серо-синим в желтую клетку жилетом, ковбойские сапоги, покрытые многочисленными складками от широченных брюк; ну а если вдруг кто-то решит, что несуразности в его внешнем виде маловато, то у него на этот случай было припасено еще и новенькое пенсне.
– Добрейшего денечка вам, Константин Андреевич, – мурлыкающим голосом заговорил сидящий на стуле, и даже сделал попытку поклониться. – Вы уж нас извините-с, что мы так бесцеремонно пожелали войти. У нас в министерстве ведь сами понимаете как: одна встреча вчера работу закончила, а сегодня уже другая начала.
