— Это путь одиночек. Подумай, что будет с обществом, когда каждый начнет летать куда вздумается и менять обличья! Если не будет смерти и боли, то не станет и страха. Как тогда управлять людьми?
— Люди обретут свободу! — воскликнула Евгения.
Он посмотрел на нее со снисходительной усмешкой.
— Удивительно, как в тебе уживаются деспотичный консерватизм и неестественная для правительницы демократичность. Очень по-женски. Не пора ли определиться?
— Я на стороне людей!
— Теперь ты можешь себе это позволить, — согласился он. — Хорошо, будешь моим голосом совести. У меня его никогда не было, вдруг окажется полезен.
Евгения насупилась, но Алекос, не обращая на это внимания, продолжил:
— Ты с удовольствием рассказываешь о своем времени. О машинах, вытеснивших ручной труд. Об огромных судах, перевозящих тысячи пассажиров. О самолетах и космических кораблях, об энергии атомов… Но есть ли в этом удивительном мире люди, подобные нам с тобой? Многие ли исцеляют одним взглядом? Многие ли видят прошлое и будущее? Сколько человек заглядывало за занавес, что скрывает тайны неба?
— Единицы, в лучшем случае, если такие вообще там есть, — признала она.
— Значит, я прав. Я иду верным путем. Люди — это только люди. Нельзя им всем стать олуди. Но можно взять у природы все, что получится, и подняться над нею. Нам нужны ровные дороги, удобные дома, в которых есть свет и горячая вода, безопасные улицы. Нам нужны машины, технологии, новые знания. Они поднимут людей быстрее и выше, чем небесные духи, которые снисходят к одному из миллиарда.
— Но…
В дверь постучали. Одна из девушек пошла открывать, пошепталась там с кем-то и подошла к Евгении с каким-то известием. Та провела рукой по лицу, будто просыпаясь от сна, и попросила:
— Прости меня, мой господин, и позволь мне уйти.
Алекос поднял брови.
— Куда на ночь глядя?
— В гарнизон, к одному из твоих офицеров. У его жены начались роды, они будут сложными, а я обещала ей помощь. Она может умереть, если меня не будет рядом.
Он кивнул, и Евгения, взяв с комода свою сумку с лекарствами, вышла вместе с Лелой и еще двумя девушками. Алекос подозвал третью.
— И часто госпожа Евгения посещает больных?
— Она принимает их в гареме, мой господин.
— Беременных?
— И беременных, и больных. После того, как она вылечила от рака госпожу Кардину, к ней очереди выстраиваются. Ее все очень любят, мой господин.
Он покачал головой, пошел к себе, в рассеянности захватив книжку, которую читала Евгения. Надо же, он много раз говорил с Кардиной, но не додумался увидеть, что она больна, хотя мог бы увидеть и помочь. А Евгения поняла сразу, чуткая, как большинство женщин. Он вспомнил систему здравоохранения, созданную ею в Ианте. Ему пришлось приложить немало усилий, чтобы по такому же образцу строить работу в других странах. Знает ли она об этом? Вряд ли. Она слишком горда, чтобы интересоваться делами теперь, когда от ее власти ничего не осталось. Но она продолжает помогать людям — делать то единственное, что еще может. Да, она не сдается. Несколько часов назад Алекос наблюдал обращенные к олуди Евгении взгляды: половина собравшихся в зале людей смотрела на нее с восторженной любовью, а вторая половина — с плохо скрытой враждебностью. Этим вполне хватало царя, всех затмевавшего собой, и им не нравилось, что появился еще один человек, столь же харизматичный. «Она сумеет за себя постоять», — сказал себе Алекос. Сменил праздничный костюм на домашний и прошел в кабинет.
Последние ночи он писал работу об электричестве, имея целью изложить свои знания об этой практически не используемой в Матагальпе силе и привлечь к ее покорению новых последователей. В своей лаборатории на берегу Гетты он получил постоянный ток и раздумывал над его практическим применением. Из рассказов Евгении он знал, что электричество может использоваться в быту и для связи; но от его экспериментов до электролампы было пока как от примитивного плота — парома через ручей до огромного, сложнейшего моста, что по его велению должен был в скором времени перекинуться через широкую реку. Создать проект грандиозного сооружения было несложно по сравнению с трудностями, возникающими на каждом шагу в работе с новой энергией. Не хватало материалов, не хватало знаний, а главное — помощников. Благодаря интуиции и опыту Алекоса эта работа продвигалась достаточно быстро, и все же он испытывал настоятельную потребность в команде специалистов. Рядом с ним трудились трое ученых-крусов. Это были одаренные и смелые люди, на лету подхватывавшие его идеи, но их было всего трое, в то время как масштаб работы требовал больше.
