— Я выяснил все, что смог, — сказал Олес. — Девушке хорошо заплатили, чтобы она подложила змею в кровать и сразу же покинула столицу навсегда. Олуди не обнаружили бы ее далеко. Мы задержали ее у южных ворот. Заплатил ей один из младших чиновников канцелярии, а того подкупил дворецкий этого дома.
Олес положил перед царем отчет. Алекос пробежал его глазами, увидел знакомые имена.
— Я думаю, государь, он ни при чем, да и остальные мужчины тоже. Это женские склоки, и способ женский. Они на приеме узнали, что вас не будет несколько дней, и решили воспользоваться этим.
— Да, — сказал Алекос. — Позови Евгению.
Указал ей на кресло. Она села, хмуро глядя на него. Перед нею был незнакомый человек, с сухим неприятным лицом, с колючими глазами. Резко протянул бумаги, которые держал в руках. Евгения быстро просмотрела их. Невольно поежилась, зацепившись глазами за имена: ей не хотелось, чтобы Кафур, Капоэли и остальные понесли наказание за глупую ревность своих жен. Но попросить не успела. Неожиданно спокойным, пусть и холодным тоном Алекос сказал:
— В первую очередь я должен пояснить: ты здесь не наложница, а моя гостья. Потому этих женщин будут судить по всей строгости закона, без скидок на традиционное право, и штрафом они не отделаются… — Евгения открыла было рот, но он нахмурил брови, и она промолчала. — Во-вторых, ты на суде присутствовать не будешь. Я освободил от должности управителя Ианты Масура Галиана, который не справился со своими обязанностями. У Ианты есть царица, пускай она управляет своими землями. Приказы об этом уже подписаны. Можешь и ты ознакомиться и подписать.
Она так растерялась, что даже не прикоснулась к очередному протянутому листу.
— Я не понимаю.
— В нашу первую встречу я сказал, что у тебя больше нет власти в Ианте. А ты тогда так устала, что не разгадала мой блеф. Подумай, мне было бы невыгодно менять древние законы стран ради одной тебя. После смерти Халена и его сына ты одна оставалась их наследницей, и изменить это могла бы только твоя смерть или письменное отречение от трона. Так что ты все еще царица, Евгения. И тебе пора взяться за дело.
Растерянность обернулась возмущением. Вот так? Теперь он прогоняет ее?!
— Я не прогоняю тебя, — он угадал ее мысли, — но эти дикие выходки мне надоели.
«Это выходки диких шедизок. В чем же я могу быть виновата?» — чуть было не воскликнула Евгения. Гордость не позволила — она промолчала, с вызовом глядя Алекосу в глаза.
— Ты олуди, Евгения. Ты уже очень сильна, а в будущем можешь стать непобедима. Когда-нибудь наступит время, и все до единого склонятся перед тобою, и никто не решится даже подумать о том, чтобы причинить тебе вред. Но до этого еще очень далеко, а у меня нет ни возможности, ни желания оберегать тебя от дураков. Эта ситуация, — он кивнул на бумаги Олеса, — поставила меня в неудобное положение. Не хочу, чтобы она повторилась, а если ты останешься здесь, повторения вряд ли удастся избежать. Даже если б я приказал казнить их вместе с мужьями…
Она так разволновалась, что вскочила с места, но не смогла ни уйти, ни подписать приказ.
— Поэтому возвращайся в Ианту, где все до единого обожают тебя. Прежде ты была там олуди. Но быть царицей — совсем другое дело. Эти обязанности пойдут тебе на пользу. Полагаю, уже лет через пять мы сможем быть вместе.
— Ты осознаешь, насколько оскорбительно звучат твои слова?
— Не хочу тебя оскорбить. Хочу, чтобы все было предельно ясно. Ты нужна мне. Вместе мы добьемся всего, чего пожелаем. К тому же ты единственный человек, способный навести порядок в Ианте. У нас есть обязательства перед Островами, не забывай, да и твои ученые земляки теперь очень рассчитывают на нашу поддержку. Мне нужна богатая Ианта, госпожа Евгения, вы поняли?
И она подписала бумаги.
Еще до отъезда она вызвала к себе губернаторов провинций Киара и Ферут и ознакомилась с положением дел в Ианте. Радоваться было нечему. Рашил лежал на кладбище по соседству с Бронком, Маталан и Гамалиран выращивали овощи на своих виллах, остальные знакомые Евгении управители также отошли от трудов, и их места заняли шедизцы и крусы. Она пока не очень ясно представляла, с чего начинать и что делать с огромной страной, разоренной, потерявшей из-за войны и голода едва ли не четверть населения.
И все же настал день, когда она попрощалась с Алекосом, расцеловалась с Айнис и села в карету.
Когда копыта коней застучали по мосту, она раздвинула шторки на окне и не отрываясь смотрела, как мимо проплывает величавая река, как все ближе становится иантийский берег. Тучи над ним были свои, родные, и даже воздух показался Евгении не таким, как в Матакрусе. Это был воздух ее родины! Она вспомнила слова Алекоса, сказанные накануне: «Не жди, что все будет просто. Твоя война еще не окончена, и вы с иантийцами теперь в разных лагерях». Он был прав, как всегда, но она не боялась. Ей казалось, после всего, что было, она уже никогда не сможет испугаться… Алекос посмеялся бы над этим.
