Почему в поезде под успокоительный стук колёс Максу легче вспоминать всё то, что произошло в его жизни? Воспоминания сами всплывают в сознании обрывочными картинами и тянут, тянут его в прошлое, призывая к действию. А прошлое никак не даст ему погрузиться с головой в будущее и жить настоящим.
В столицу поезд из Новочеркасска приходит днём на Казанский вокзал. В Варшаву отходит с Белорусского вокзала вечером. В тот раз Максим решил, что времени мало, но он успеет съездить по адресу.
— Вам куда? — к Максу подошёл таксист со шрамом на лице.
— Смотря, сколько возьмёшь.
— Садись, брат. Возьму не дороже денег. Тебе куда?
— Точно не на Ярославский вокзал.
— Учёный, раз анекдот этот знаешь. Нет, брат! Сейчас время другое. Как границы открыли сразу все умные стали. Уже на Ярославский вокзал через Воробьёвы горы не повезёшь. Можно и перо в бок за такое получить. А мне помирать по глупости неохота. За мной и так смерть побегала. Так куда мы едем?
— На Фестивальную. Авария лицо украсила?
— Авария, афганская авария… Так-то брат. Смотрю на тебя, глаз дёргается. Что тоже пришлось хлебнуть?
— Баглан. Кабул — Ханабад.
— Ну, брат, давай знакомиться. Николай.
— Максим.
— А нас под Джалалабадом поджарили. Наша колона попала в засаду. Меня сразу ранило. Ребятам, кто смог прорваться, удалось меня вытащить. А друга моего… Ваньку Потапова… в общем потом нашли. Ему красный тюльпан сделали гады… Знаешь, что это такое?
— Знаю.
— Я как представлю, какие он муки перенёс, пока его сердце не выдержало…
Брат, что с тобой?
Максим побледнел. Его руки, как и тело, затряслось мелкой дрожью. Он был близок к потере сознания. Таксист остановил автомобиль. Выскочив из машины, он достал из багажника бутылку с водой.
— Братишка, что с тобой? Пей, пей воду. Ну, вот лучше? Прости, брат. Меня самого эти воспоминания мучают. Веришь, снов боюсь. Садись, садись, медленно, не спеши.
— Всё, уже лучше. Прости, брат, контузия. Нам ещё долго ехать?
— Да нет, мы уже на Фестивальной. Ты там останешься?
— Нет. Сестру разыскиваю. Потом на Белорусский. В Варшаву еду.
— Там-то что потерял?
— Выживать как-то надо. Дядька с тёткой продают, а я вожу им товар.
Дожился до ручки. Вот так-то.
— Да плюнь ты. Сейчас все выживают, как могут. Я вот хоть таксую и то хлеб. Ладно, проехали. За углом нужный дом. Я с тобой пойду, — Николай, как звали таксиста, закрыл автомобиль и помог выйти Максиму.
— Да не переживай, со мной всё в порядке.
— Афганцы своих не бросают.
Мужчины поднялись на этаж и долго звонили в нужную квартиру. Дверь открыл мужичок с помятым от частых выпивок лицом.
— Чего надо? Вы кто?
— Я ищу Катю Синицыну.
— Нет таких!
Мужик хотел захлопнуть дверь, но таксист поставил ступню в массивном ботинке в дверной проём.
— Ты что это! Ты это что?
Таксист вынул из кармана денежную купюру и показал её мужичку.
— Заходьте! Вспомнить, говоришь? Так как зовут девицу?
— Память потерял вместе со слухом? — грубо сказал ему таксист.
— Катя Синицына.
— Так, так, Катька говоришь?
— Да не тяни ты козла за хвост.
— Эта та, что ли что с моей Лариской приезжала? Лариска, зараза такая, разыскала меня, приехала и говорит, ты, то есть я, значит, мой папашка! Вот шалава! А мне по барабану! У меня таких дочек, небось, по всей матушке России знаешь сколько? Всех не учтёшь. Я же бывший сапог. Вы так, гражданские нас называете? До майора дослужил и вот под зад нас ногой. Не нуждается наша Родина больше в нас. Да! Я…
— Короче Сапог Иванович. Знаем мы всё о Родине, — прервал его рассказ Николай.
— Когда они к вам приезжали, а потом, потом куда Катя делась?
— Так я откуда знаю? Приехать, приехали, отрицать не буду. Только я им сразу сказал, за постой платить будете, живите. И Ларке сразу сказал, плати алименты, признаю, что я отец. Вот и жили у меня, две охломонки.
— Ты, отец, ближе к теме, — остановил его Николай.
— А зачем они вам?
— Вы скажите, куда они от вас съехали?
— А выпить, ничего нет?
Таксист вытащил из кармана ещё одну купюру, но мужичку её только показал.
— С мамашкой Ларкиной я давно развёлся. А она, оказывается, переписывалась с моей мамашей. Это ж надо! Ларка от неё и узнала мой адрес — Послушай, отец, нам, конечно интересно, но время, время…
— Да, да! Ладно, ладно! А где Катька я не знаю.
Мужик хитро посмотрел на Максима и таксиста развёл руки по сторонам.
— Ну, на нет и суда нет, — Николай слегка ударил мужичка по плечу и повернулся уходить.
— Нет, нет, подождите. Там где-то лежит Ларискина записная книжка. Сейчас гляну.
— Отец, ты быстрее ищи, у нас время не казённое.
— Вспомнил, она работала сиделкой. Точно, сиделкой у какого-то парня
из профессорских. Слышал, что он втюрился в неё. А потом она замуж за него вышла.
Точно, точно! А потом Лариска уехала в Турцию зарабатывать. Это ж надо в Турцию путанить! Шалава! Отцу родному хоть бы доллар выслала! Вот она молодёжь! Да, ладно! Вот записную книжку она забыла, сейчас посмотрю. А вот она! Да ты руки-то, руки убери! Информация денег стоит.
Увидев строгий взгляд Максима, мужчина осёкся и протянул ему потрёпанную маленькую записную книжку дочери.
