— Голову отрезают и детям отдают ею играть, как в мяч. А с телом сами в эти бузкаши играют. Скачут на лошадях и отнимают друг у друга тело убитого. Хорошо если убитого, а бывает и с живым нашим братом играют. Раздирают буквально на куски. Живого! Звери.
— И чтобы я их веру принял? Как вас зовут?
— Максим.
— А я Юра. Степанов Юра. Может если удастся вам выжить…
— Это навряд ли.
— Вдруг повезёт, передайте маме, что я не предал ни её, ни веру нашу.
Наступившая ночь принесла прохладу, но жажда не давала покоя. Максим провалился толи в сон, толи небытие. В тревожном сне пришла мама. Она, как в детстве гладила его своей тёплой рукой по голове.
— Сынок, держись. Не падай духом. Бывает, что находишь спасение там, где совсем не ожидаешь. Верь в себя и береги силы. Я всегда буду с тобой рядом.
На рассвете послышались шаги. В сарай вошли Али с моджахедом, который направил на Максима автомат.
— Бача, ислам или кердык!
— Пошёл ты!
Максим сплюнул под ноги моджахеду. Тот что-то выкрикивая на своём языке ногами, обутыми в тяжёлые ботинки, стал избивать его. Максим потерял сознание. Моджахеды ругаясь, подняли его, вытащили из сарая и закинули за борт небольшого грузовика. Афганцы вели автомобиль по ухабистой дороге, о чём-то громко разговаривая и смеясь. Через некоторое время машина остановилась. Максим услышал выстрелы, восторженные и одобрительные крики афганцев, стоны людей. Водитель и его напарник Али выскочили из автомобиля. Али заглянул в кузов и толкнул Максима. Решив, что он всё ещё без сознания они, возбуждённо и громко переговариваясь, спустились в низину и присоединились к кучке вооружённых афганцев, которые смотрели на ужасающую для нормальных людей картину.
С десяток афганских мальчишек с палками и свора собак бегали за несколькими солдатами, захваченными в плен. Моджахеды, наблюдая за игрой, одобрительно кричали и выстрелами подбадривали мальчишек. Окровавленные обессиленные люди из последних сил старались увернуться от разъярённых собак. Мальчишки догнав, сбивали их палками наземь и оставляли на растерзание собакам. Люди смеялись и улюлюкали, когда тело несчастного превращалось в кровавое месиво.
Максим еле перелез через борт грузовика и спустился на землю. Короткими перебежками он добежал до обрыва поросшим кустарником. Внизу река. Шумом своего быстрого течения по каменистому дну, она заглушала крики и выстрелы моджахедов. Измученный жаждой и солнечным пеклом Максим притаился у обрыва.
— Только бы моджахеды не вернулись раньше. Господи, о чём я думаю. Они же там любуются муками ребят, пока я спасаю свою шкуру. Юрка Степанов из Рязани, Юрка Степанов, Юрка, я выживу, я расскажу твоей матери о твоём подвиге. Максим прикрыл голову руками и скатился с каменного склона. Упав в воду, он несколько минут боролся с течением. Но вскоре ему удалось ухватиться за кустарник, росший по берегу реки. Он подтянулся, цепляясь за ветки, и перебрался за большой камень крутого берега, прячась за ним.
— Надо переждать. Набраться сил. Только бы сейчас они меня не обнаружили.
Всё поплыло перед глазами. Максим потерял сознание. Солнце медленно пряталось за горизонт, шум реки поглотил улюлюканье дикарей и стоны последних жертв, когда мальчишки с надетыми на палки отрубленными головами солдат, вместе с собаками, с шумом убежали в деревню. Послышались одиночные выстрелы. Это моджахеды стреляли в обезображенные тела советских солдат. Когда замолк последний мученический стон, они так же шумно с разговорами и смехом ушли вслед за мальчишками. Али с напарником вернулись к грузовику.
Холодная вода сделала своё дело. Максим очнулся. По близким звукам выстрелов он понял, что моджахеды его ищут. Он плотнее прижался к откосу, прячась за камнем, который уберёг его от пуль, которыми афганцы сверху обстреливали весь кустарник и речную протоку. Моджахеды что-то злобно выкрикивали, продолжая стрелять. Бросив гранату и решив, что беглеца настигли их пули, через некоторое время они вернулись к грузовику и уехали. Выждав некоторое время, Максим решил пройти вверх по течению и вернуться к месту расправы над нашими ребятами.
Цепляясь за кустарники, где вплавь, где по берегу реки медленно и осторожно он продвигался туда, откуда ещё недавно доносились крики и стоны людей. Вскарабкавшись по каменистому склону, Максим перебежал дорогу, по которой они ехали на грузовике, и спустился в низину с другой стороны дороги к месту расправы над пленными.
Красный закат, казалось, залил кровью каменистую площадку. Максим медленно двигался, пытаясь обнаружить живых, хотя и осознавал, что этого не может быть. Вокруг лежали искромсанные безголовые туловища. У ребят, для чьих голов не хватило мальчишеских палок, были выколоты глаза и вскрыты внутренности. Сделав ещё шаг, Максим упал на колени, опираясь руками о землю. Почувствовав влагу на ладонях, он поднёс руки к глазам. Они были в крови. Максима охватила мелкая дрожь, которая разбежалась по всему его телу. Обхватив руками голову, он громко застонал.
