– Это мои родные, почтенный Фендар. Родители. – Я указала на матушку с батюшкой. – Сестра… Не единоутробная, но мы одного рода. К тому же она дорога мне столько же, сколько была бы, роди ее моя мать. Рядом с ней ее муж. Это, – сказала я, теперь указав на магистра, – Мортан Элькос, наш хамче. Вскоре вы с ним познакомитесь. – Халим перевел на меня изумленный взгляд, и я пояснила: – Отец был милостив, Он позволил мне вернуться в родной мир, чтобы проведать дорогих мне людей и успокоить о моей участи.
– Но ты говорила, что ничего не помнишь, – справедливо заметил ученый.
– Верно, – кивнула я. – И я не обманывала тебя. Я всё вспомнила в тот же день, когда Белый Дух открыл мне врата в родной мир. Теперь я знаю, как оказалась здесь, свое имя и какому роду принадлежу.
– И как же тебя зовут, дайнани?
– Имя, данное мне родной матерью, похоже на то, что дала мне мать названая, – я улыбнулась, – Шанриз. Оно означает «луч солнца». Ашити – луч света. Люди спрашивают, каким именем меня называть, и я отвечаю, что для меня нет разницы. Оба имени мои и дороги одинаково, потому что мне дали их мои матери. Продолжим? – спросила я, указав на картину.
– Это Танияр, – указал на дайна халим.
– Ты прав, Фендар, это я, – послышался голос того, кого успели помянуть, и мы обернулись.
Танияр шел к нам, и на губах его играла приветливая улыбка. Халим заулыбался в ответ и, раскинув руки, пошел дайну навстречу.
– Мальчик, ты стал поистине сильным мужчиной! – воскликнул учитель, сжав широкие плечи ученика.
– А у тебя прибавилось мудрости, халим, – рассмеялся дайн, сжав в ответ плечи ученого.
Фендар хмыкнул и провел ладонью по волосам, верно поняв слова Танияра.
– Жизнь человека начинается с весны, а заканчивается суровой зимой. Я уже давно перешагнул из осени в зиму, – сказал он. – Время не желает медлить. Оно бежит и бежит, будто его кто-то подгоняет. – Вздохнул и снова улыбнулся. – Но для тебя настала летняя пора, и ты еще долго будешь радоваться солнцу, Танияр.
– Придет и моя зима, Фендар, – ответил мой супруг. – Но я и тогда не замерзну. Рядом со мной мое солнце.
Мужчины посмотрели на меня. Танияр знакомым теплым взглядом, халим с интересом. Я вдруг смутилась, но как-то ответить не успела, потому что из нашей спальни послышался плач Тамина.
– Прошу меня извинить, – произнесла я учтиво и направилась к сыну.
Сурхэм сейчас занималась торжественным обедом в честь приезда гостя, о чем нам успели доложить еще до того, как халим приблизился к Иртэгену. Впрочем, юркая старушка, несмотря на возраст и некоторую тучность, уже спешила к дайнанчи, на ходу вытирая руки.
– Я уже здесь, – сказала я, нагнав ее.
– Помогу, – ответила прислужница, одарив меня заискивающим взглядом.
– Я справлюсь, – заверила я добровольную няньку. – И намыть, и переодеть, а уж накормить его тебе вообще не под силу.
– Это пока, – со значением парировала Сурхэм. – Потом только я и смогу это сделать.
– Неоспоримо, – рассмеялась я и вошла в спальню.
Прислужница все-таки последовала за мной. И когда я достала из колыбели дайнанчи, успевшего сделать все свои младенческие дела, ее нос торчал из-за моего плеча.
– Теплой воды принеси, – усмехнулась я.
– Ага, – кивнула прислужница и поспешила на кухню.
Дайнанчи негодовал во всю мощь своих маленьких легких. И когда я укладывала его на стол, и когда разворачивала, и даже когда взывала к совести возмущенного младенца. Ну а пока Тамин эмоционально оппонировал на мои увещевания, вернулась Сурхэм.
– Велик и могуч наш дайнанчи, – констатировала она, посмотрев на маленького бунтаря.
Но имела она в виду силу его голоса или же то, что исторгло нутро будущего дайна, я уточнять не стала. Было более важное дело, и им я занялась незамедлительно. А когда чистый Тамин был занят поглощением молока, дабы чрево не ощутило пустоты, я прислушалась к мужским голосам, едва достигавшим спальни, но слов не уловила.
– У нас гость, – сказала я сыну. – Дорогой и долгожданный гость, мой милый. Он поможет нам проложить дорогу, по которой ты пойдешь, когда придет время. Когда-то он учил твоего отца, и если Создатель будет милостив, то почтенный халим станет и твоим учителем.
Тамин ответил громким причмокиванием, ему будущая учеба пока была безразлична. Улыбнувшись, я погладила сына по головке и перевела взгляд на окно, но не увидела его. Перед внутренним взором встала наша дорога до Иртэгена, когда мы возвращались после рождения дайнанчи.
Когда мы выезжали со священных земель, мне думалось, что народ соберется в Иртэгене, а по дороге приветствовать дайнанчи будут встречные путники и пастухи, но ошиблась. Люди и вправду ждали нас. Они выходили из близлежащих поселений, мимо которых пролегала дорога, даже приходили из отдаленных, чтобы посмотреть на своего будущего дайна.
