Фельдмаршал прошёл две парадные комнаты, пестро убранные, со старинной мебелью, привезённой сюда из гостиных богатых мемельских обывателей, и остановился в своей спальне. Это была большая, светлая комната, в которой стояли широкая постель и огромный письменный стол, заваленный бумагами. Апраксин оставил дверь открытой, чтобы видеть, если кто-нибудь покажется в одной из прилегающих к спальне комнат.
— Что же вы привезли мне? — спросил фельдмаршал, подойдя к письменному столу и зорко всматриваясь в лицо человека в чёрном.
Тот спокойно выдержал испытующий взор Апраксина, только в его глазах на мгновение мелькнула затаённая насмешка.
— Я привёз вашему высокопревосходительству шесть новых костюмов, — спокойно ответил он, — ваш портной сшил их по парижскому образцу — такой именно покрой предпочитает маршал Ришелье; кроме того, я захватил с собой ящик духов и крем, обладающий свойством уничтожать загар и веснушки и придающий коже белизну и свежесть. Парфюмер вашего высокопревосходительства особенно гордится этим приобретением и надеется угодить вам.
Фельдмаршал нетерпеливо покачал головой:
— Вы явились сюда в качестве моего слуги, и я допустил этот обман, когда узнал, что вы приняли это звание по желанию графа Бестужева. Теперь я прошу вас сказать, кто вы такой и для какой цели вы мне усердно рекомендуете изобретение моего парфюмера?
— Я могу ответить вам, ваше высокопревосходительство, что для меня было бы величайшей честью быть в течение всего моего пребывания здесь именно тем, чем я желаю казаться, то есть вашим слугой. Уверяю вас, что ревностно стану служить вам.
— Прекрасно! Это для других, — недовольно заметил Апраксин, — но я сам желаю знать, кто вы такой, и требую немедленного ответа.
— Смею доложить вашему высокопревосходительству, что, по моему скромному мнению, важно знать, какое поручение возложено на посланного, а не имя последнего, — несколько насмешливо проговорил человек в чёрном. — Но во всяком случае я не буду злоупотреблять вашим терпением. Я принадлежу к числу служащих господина Волкова, который, как вам, конечно, известно, состоит тайным секретарём канцлера и пользуется его неограниченным доверием. Моё имя, если вы, ваше высокопревосходительство, можете интересоваться именем такого незначительного человека, — Григорий Фёдорович Легран.
Лицо фельдмаршала приняло любезное выражение.
— Человек, принадлежащий к кабинету канцлера, не может быть незначительным, — вежливо возразил он. — Но у вас крайне своеобразное имя. Фамилия французская, а между тем — Григорий Фёдорович. Это звучит несколько необычайно! — прибавил Апраксин.
— Мой отец приехал при Петре Первом в Россию вместе с адмиралом Лефортом! — пояснил Легран. — Здесь он женился на русской и принял православие.
Таким образом я, несмотря на французскую фамилию, называюсь Григорием Фёдоровичем.
— Прекрасно; теперь сообщите мне, с какой целью вы приехали? — спросил фельдмаршал.
— Соблаговолите, ваше высокопревосходительство, прочесть депеши канцлера, переданные вам поручиком Сибильским.
Апраксин сорвал печать с конверта и прочёл содержащееся в нём письмо.
— Канцлер пишет мне, — обратился он затем к Леграну, — что её величество государыня императрица недовольна нашим медленным наступлением. Она требует, чтобы русская армия быстро двинулась вперёд и дала решительное сражение. Её величеству очень легко отдавать такие приказания, сидя в своём кабинете, — продолжал фельдмаршал, — но мне гораздо труднее выполнить их. Нашим войскам невозможно рассчитывать на быструю помощь в чужой стране, тогда как неприятель находится на своей территории и всегда может иметь резервы под рукой.
— Несмотря на полную основательность доводов вашего высокопревосходительства, императрицу не так легко убедить в их справедливости, — возразил Легран. — Вы знаете, как её величество ненавидит Пруссию и мечтает о лаврах победы над врагом. Вам, конечно, также небезызвестно, как опасно медлить с исполнением желания её величества.
Фельдмаршал взволнованно ходил взад и вперёд по комнате, вторично перечитывая депешу.
— А каково мнение канцлера на этот счёт? — спросил он, останавливаясь пред Леграном. — Ведь он должен знать, как трудно мне решиться на наступление. В случае неудачного сражения гнев её величества будет ещё сильнее! — прибавил фельдмаршал, пронизывая пытливым взглядом стоявшего возле него маленького человека. — Пожалуйста, сообщите мне мнение канцлера на этот счёт! — повторил он. — Я не допускаю мысли, что чиновник кабинета графа Бестужева пустится в опасное путешествие только для того, чтобы привезти мне лишний костюм и предохранить моё лицо от загара.
— Канцлер оказал мне великую честь и поделился своим взглядом по поводу решительного сражения, — ответил Легран. — Он знал, что я буду в состоянии в точности передать вашему высокопревосходительству его мнение на этот счёт.
