Когда родственная душа предает тебя, к кому ты должен обратиться?Поэзия в движении в бассейне… Любой, у кого есть глаза, видел, что Тея идет к вершине. Благодаря стипендиям и грантам, таланты девушки переносят ее из сточной канавы на Олимпийские игры, но на этом пути Тею преследует прошлое — призрак, от которого не убежать.У Адама Рамсдена было все.Успешная карьера в плавании, сенатор в семье и лицо на рекламном щите.Чего у него не было?Теодозии Кинкейд.Как только он увидел ее, понял, что она его.Как только она увидела его, поняла, что он ее.Созданные друг для друга. Выкованные, чтобы принадлежать друг другу. Две души, которые ждали встречи с самого начала времен…Но кто сказал, что родственными душами быть легко?В Академии Роузмор, где царит зависть, кипит ненависть, а безопасность ставится под угрозу, даже родственным душам трудно сопротивляться силам, которые их разъединяют…На поверхности все кажется спокойным, но в глубине прячутся чудовищные секреты…Сможет ли их любовь выжить?Узнайте это из книги «На поверхности».
Переводчик: Оксана Ржевская
Редактор: Фрау Фех
За обложку благодарим Маргариту Волкову
Тея
Я не могла дышать, и, хотя это могло вызвать панику у большинства людей, во мне ее не было.
Конечно, внутри поднималось беспокойство. Кислород не поступал в кровь, и легкие напрягались, вместо того чтобы работать как должны, и врожденный инстинктивный акт дыхания сейчас был не совсем подходящим вариантом. Но я находилась под водой, а вода была моим домом. На поверхности ничего не имело смысла — в глубине имело смысл все.
Я любила плавание, всегда любила. Это была причина, по которой я попала в эту новую школу. Хотя я ненавидела перемены, я бы легко изменила все в своей жизни, чтобы иметь возможность больше плавать и совершенствоваться в своем виде спорта.
По этой же причине я тонула. Или это была пытка водой? Подождите, то была всего лишь имитация утопления. А то, что происходило сейчас, было по-настоящему.
Дедовщина — отстой.
Не думаю, что меня хотят убить, и, хотя улавливать ауры было моей фишкой, в тот момент, когда я была лишена кислорода, способность читать цвета нарушилась. Их намерения были для меня такой же загадкой, как и то, почему в галактике Млечный Путь была только одна обитаемая планета.
Мои легкие начали сжиматься, и как раз в этот момент меня вытащили из воды за волосы. Судорожно сделав несколько глотков воздуха, я ждала, что мою голову снова погрузят под воду.
Только Мария этого не сделала.
Она позволила мне перевести дыхание, но продолжила держать за волосы.
Поскольку это не предвещало ничего хорошего, а жжение кожи у корней моих волос было ничем по сравнению с утоплением, я просто сосредоточилась на том, чтобы набрать в легкие побольше воздуха.
Конечно, я могла бы драться, бороться и, в конце концов, оказаться обездвиженной и измученной, но это было не в моей природе. Если бы я могла, то не позволила бы ударить меня, но некоторые люди причиняют больше боли, если с ними бороться. Было проще позволить им сжечь первоначальную агрессию, а затем не показываться на глаза. Половина детства, проведенного в патронажной системе, научила меня этому. За дерзкий ответ лучше получить фингал под глаз, чем ходить с разбитым носом и сломанной рукой — такой компромисс был не так уж редок, как вы могли подумать. А Мария? Она была злой. Блеск в глазах, когда она сбила меня с ног, презрительно искривленные губы — ей это нравилось. Она хотела моего страха, а я? Я была достаточно упряма, чтобы не давать ей его.
Так что, возможно, это сделало меня глупой.
Возможно, когда она сбила меня с ног, мне стоило хотя бы попытаться… но я не хотела доставлять ей удовольствие.
Господи, я была такой глупой.
Я слышала смех вокруг себя, как будто то, что они делали, было самым прикольным делом на свете. Черт, а я думала, что веду скучную жизнь.
Если это было представление команды о развлечениях, значит я прожила свою жизнь не зря.
Видимо решив, что с меня достаточно кислорода, Мария толкнула меня под воду, и миллионы пузырьков воздуха, затрепетав, полопались вокруг моего тела. В зрелище было что-то успокаивающее, хотя я не находила в этой ситуации ничего спокойного.
Сомневаюсь, что была первым ребенком, которого заставили пройти через это, и представляла, как другой брыкается и вырывается в отчаянной попытке сделать вдох, сбежать. Но я не была в отчаянии, а это означало, что я не развлекала их, поэтому понимала, что в результате мучение продлится дольше. Знала, что меня накажут за умение задерживать дыхание в моем любимом месте.
Когда мои легкие начали гореть, я, наконец, закрыла глаза и сосредоточилась. Меня не собирались убивать, поэтому знала, что меня скоро отпустят.
Как и ожидала, я почувствовала, как в моих волосах сжимаются пальцы, а кожа у корней защипала сильнее, хотя это казалось невозможным, и приготовилась к свободе. На этот раз, когда мою голову вытащили из воды и крошечные капельки разлетелись вокруг мелкими брызгами, напоминающими бриллианты, я открыла глаза и увидела его.
Сначала я подумала, что это мираж. Мои легкие сжимались, нехватка кислорода начала вызывать то, чего не было до сих пор — панику. Мальчика не было там раньше — это все, о чем я могла думать. Я бы знала. Даже без кислорода я бы узнала его. Невозможно не почувствовать такого человека.
Он вошел так, словно владел этим местом, и когда даже не моргнул при виде меня, моего явно красного лица, пылающих щек, слезящихся глаз, того, как ребята сгрудились вокруг меня, руки Марии у меня в волосах, я поняла, что он один из них.
Но тогда «один из них» означало всю команду по плаванию.
