Больше всего на свете я не хотела снова стать одним из углов треугольника. Пусть лучше это всегда будет круг, по контуру которого я смогу гулять с Витой и не чувствать, боль разочарования и предательства.
Кирилл снова сделал шаг ко мне, а я отступила, медленно мотая головой из стороны в сторону.
— Завтра зайдите на перевязку в клинику, — дрожащим голосом сказала я, удерживая зрительный контакт, утопая в его чёрном молящем взгляде.
— Про какую перевязку она говорит, — влезла незнакомка. — Ты болен? Что случилось?
— Лера, не уходи, я всё объясню, — горячо выпалил он, не обращая никакого внимания на помехи. — Это недоразумение.
— Зай, — снова вклинилась едким голосом гостья. — Видишь, она спешит. Пусть идет, а нам с тобой нужно поговорить.
— Я тебе всё сказал, — грубо прервал он ее. — Зачем ты пришла?
Пока Кирилл отвлекся на девушку, я быстро обулась, схватила куртку и выбежала. Он рванул за мной следом и нагнал практически сразу, крепко схватив за плечи.
— Лера, что бы она не говорила, это всё ложь. Не верь ей, — задыхался он, пронзительно всматриваясь в мои глаза.
— А я и не верю. Я никому не верю, — бесцветным голосом сказала я, едва сдерживая поток слез.
— Да, у нас с ней были отношения. Но это было до тебя! — кричал он на весь подъезд, всё сильнее сжимая руки на моих плечах.
— Вчера за дверью был мой бывший муж, — правда за правду. — Ты просто не вовремя пришел.
Ноздри Кирилла раздувались всё сильнее от нервного глубокого дыхания. Взгляд стал чернее, а брови, до этого сведенные на переносице, нахмурились. На скулах заиграли желваки, губы вревратились в тонкую нить.
Хватка его рук резко ослабла и Кирилл, наконец, отпустил меня. Наши лица попрежнему разделяли жалкие сантиметры, но абсолютно точно между нами выросла незримая, но прочная стена, которую больше не сломить никакой тягой друг к другу.
Конец наступил раньше, чем я могла себе представить. А может ничего и не начиналось? Подумаешь, поцеловались. Однако, боль в груди была такой силы, что хотелось просто умереть. Спасти меня могла только моя Витаминка.
Вспомнив о Вите, я быстро развернулась и, не давая себе ни единого шанса на сомнения, рванула в сторону своего дома. Взгляд был пустым и невидящим. Пелена слез размывала изображение. Но я бежала, бежала, бежала. Пока не уткнулась в дверь своей квартиры. Трясущимися руками открыла ее и, задыхаясь, бросилась в спасительные объятия моей собаки.
Только когда дверь за мной захлопнулась, я смогла дать волю своей истерике. Я выла, скулила и всхлипывала, прижимая к себе изворачивающуюся Виту, которая то и дело хотела добраться своим языком до моего лица.
— Вита, спаси меня в последний раз, — умоляла я её, — Больше не придётся. Обещаю.
Кирилл
Внутри меня будто сошла лавина, унося за собой в леденящий плен мою душу, сердце и надежду. Надежду на то, что я всё-таки человек и способен любить. Но Лера напомнила мне, как жестока реальность. Наивный дурак.
Я с трудом оторвал свои ноги от пола и медленно вернулся в квартиру. Там по-прежнему была ненавистная Элла, которую мне хотелось стереть в порошок. Будто, это она виновата в том, что Лера плеснула бензином, на только остывшее пепелище, не забыв чиркнуть спичкой на прощание.
— Уходи сейчас же, иначе я за себя не ручаюсь, — неживым голосом просипел я.
— Зая, ну прости, я же хотела…
— Пошла вон! — взорвался я.
Моим взглядом можно было резать металл. Элла не выдержала, сдалась. Нацепила маску обиженной на весь белый свет барышни и ушла.
— Сделай так, чтобы я забыл о твоём существовании, — бросил ей вдогонку.
Стук каблучков замедлился, а потом забил быстрее, становясь всё тише и отдаленнее. Закрыл дверь и пошел, как ни странно, к Зевсу.
— Остались мы одни, парень, — едва слышно сказал я, усевшись рядом с клеткой на пол.
Зевс же решил, что я рассказываю ему что-то очень веселое и нам срочно нужно попрыгать от счастья.
— Тихо ты, лапы побереги. Я так не смогу… Как она… — боль с новой силой пронзила сердце. — Будем теперь справляться сами.
Я нёс всякую чушь, которую мой пёс был вынужден слушать. После пяти минут моего монолога Зевс успокоился, лёг, но следил за мной пристальным взглядом. Я же продолжал говорить обо всём и ни о чём одновременно. Казалось, только так я чувствовал себя чуточку легче, только так я мог выжить.
Шли дни. Мы с Зевсом привыкали к новой, пустой, бесцветной жизни. Лапы зажили, а сердце нет. Оно рвалось на части и истекало кровью, но зачем-то держалось. Наверное ради этого черного демона. Другого объяснения у меня не было.
Середина декабря. Всё вокруг сияло огнями и в воздухе веяло новогодним настроением. Но только не в моей пустой и безмолвной душе. Там было темно и холодно.
— Кирилл Александрович, снова из АкваЮгСтроя звонят, — шепотом сказала Оксана, мой секретарь, закрыв динамик рукой.
— Так пусть разговаривают с менеждерами, — буркнул я.
— Хотят с Вами поговорить, — испуганно шептала она.