— Что? Кто тебе вручил корону?! — откладываю гитару и ухватываю его за футболку.
— Отпусти, я поеду в полицию и засажу твоего глубоко обожаемого возлюбленного лет так на… — глаза Хантера сужаются и поочередно моргая, прикидывают срок.
— Нет! Не смей! Чтобы там ни было, не смей!
— Страшно? Правильно, бойся, малышка. Мистер Палмер, пойдет под суд с моих слов! Никто не будет разбираться, и искать истинного виновника. И тогда, и сейчас я выйду сухим из воды!
Я еще раз дергаю синтетическую ткань черной футболки и качусь за ним по полу к двери. Хантер настроен решительно и не остановится на простых угрозах.
— Ты монстр, Демси и все твои речи, чушь!
Внезапное торможение, вбивает меня в него, и он обнимает за талию. Несколько секунд смотрим друг на друга, посылая стрелы отравленные ненавистью.
— Прижми свою задницу Скай, пока, я не сорвал с тебя эти шортики и не трахнул напоследок!!!
Дерево вырастает перед моим носом и раздается щелчок замка.
— Хантер? Хантер!!!
Со злости разбиваю о стену два флакона с духами. Чертов ублюдок сдержит данное обещание. Я толком не знаю о той ночи в доках, но помню, что Алан говорил о парне на больничной койке, которого битой припечатал Демси. Музыка выветривается из моих ушей. Хочу только одного, не дать произойти катастрофе.
Шорох по ту сторону двери, доносит мне знамение о присутствии Коннора. Отлично, сволочь приставил ко мне надзирателя! Дожидаюсь, нужного момента и прокручиваю придуманный план побега. На ногах удобные кеды, потертые джинсы, а сверху мужской блейзер из коллекции «Томми Халфайгер». Время играет против меня. Вперед, Скай, избавляйся от охранника. Я подбираю с ковра осколок пахнущий вишней и надрезаю ладонь по линии жизни.
— Эй, Коннор, помоги!!! — жалобно стону, надавливая на рану, чтобы было больше крови.
Ручка прокручивается и брат со сложенными руками на груди, входит в комнату.
— Что стряслось?
— Вот, — подхожу к нему, провожу окровавленной рукой по щеке. — Поранилась немного.
— Ска-а-а-й. — Коннор теряет сознание, и я морщусь, когда его мордашка принимает стекло. Будет больно. Плевать!
На скорости несусь на выход. Вниз качусь по покрытой лаком периле. Понимаю, что путь неблизкий, а возле дома ни одной тачки. Я выскакиваю на улицу и в панике суечусь на веранде. В доме напротив живет восьмилетняя девочка, я уверена, у нее есть чем поживиться в плане техники. Пару раз поскальзываюсь на траве, но в итоге, получаю награду — велосипед в розовых тонах с кисточками на руле. Прости меня, крошка, я возмещу ущерб, в случае непредвиденных ситуаций. Пару метров, коленки стучат по рукам, контролирующим управление, а потом, я уже не замечаю никого и ничего.
***
Злостная псина нападает на меня возле мусорных бачков, и бежит за мной два квартала. Я кручу педали, как марафонец и кажется, прищемляю колесом хвост уличной кошке. Ее вопль, разносится по округе и будит домашних питомцев. Сурри Хилл бесконечно далеко! Я не вынесу того, на что решился Хантер. Лучше прыгнуть с обрыва и не чувствовать гнетущее чувство вины, не казнить себя за беспечность и глупость. Не раз хотелось вернуться на год назад и вытолкнуть Хантера из своей кровати. Но что жечь костер, когда уже угли тлеют. Поворот, и я выруливаю возле полицейского участка. «Ниссан» Демси на аварийных огнях стоит у обочины. Сам зачинщик конца света, сидит на водительском месте. Я торможу пятками и медленно качусь в его сторону. Взгляд Хантера отрешенный и насквозь пустой. По-моему, он не уловил моего появления. Я стучу в окно, и парень вздрагивает.
— Скай? — голос подстать внешнему виду.
— Не подставляй друга, Хант. — дышу, как загнанная лань.
— Потому-что ты его любишь? — с болью ухмыляется брат.
— У меня есть запись того, как ты признаешь вину. — возможно, телефон ни хрена не записал, но я должна стоять на своём. — Я наигрывала песню на Айфон до того, как ты вломился.
— Бред! — бьет по рулю и случайно задевает клаксон. Рёв приводит его в чувство. — Пошли вы все своей правильностью и любовью к чертям собачьим!!!
Машина оставляет черные следы шин на асфальте, а я слезаю с велосипеда и без сил приземляюсь на задницу. Зажав голову между ног, кричу что есть сил. Прохожие крутят пальцем у виска и долго оглядываются на меня. Размазанная на руке кровь, взъерошенные волосы, создают из меня пациента психиатрической лечебницы. Сколько я сижу в таком положении, не знаю. Но по взмаху волшебной палочки, переношусь в свою постель. Только спустя два или три часа, мама рассказывает мне, что дежурный офицер набрал первый номер в списке моих контактов. Он же, присмотрел за мной, пока, она не забрала. Велосипед остался у них. Хозяйка получит его утром. Видимо, я все-таки разговаривала с ним, раз мое маленькое преступление раскрылось. Последнее время, память избирательно относится к воспоминаниям. Некоторые напрочь вычеркивает, иные заставляет переживать вновь и вновь. Например, прошлогоднюю вечеринку в нашем особняке.
— Мам? — я отрываю голову от подушки.
— Отдохни, потом поговорим, я принесла тебе сок и сэндвич с курицей.
