Завтрак прошел на удивление легко и приятно. Зоя предлагала подлить еще кофе, Марик сверкал улыбкой и говорил, что ему позволили прийти в понедельник к обеду, поэтому он и задерживается… Антон честно сказал, что у него выходной, а смена начнется завтра. Если Зоя и испытала к нему презрение, то виду не подала, ни один мускул на ее лице не дрогнул, и Антон распрощался с ней вполне дружелюбно, а за завтрак поблагодарил искренне.
Сидя рядом с Мариком в электре, Антон спросил:
— Ты ей про работу-то скажешь?
— Скажу.
— Когда?
— Какое тебе дело? — нервно отозвался Марик. — Это… не так-то просто. У нас с ней сложные отношения, построенные на ее завышенных ожиданиях. Не могу я ее разочаровать. Мне нужно морально подготовиться.
Антон с умным видом кивнул. Мать Марика для него была загадкой. Странная, экзальтированная женщина, почти такая же чуждая этому миру, как сам Марик. Впрочем, он другим и не мог стать при близких отношениях с матерью.
— Послушай… — сказал Антон. — Я много тебе наговорил за последнее время. Я был неправ. И то, что в школе держался в стороне, словно ничего не происходило… за это тоже прости. Мне жаль.
Марик искоса глянул на него.
— Что я слышу? Искренние извинения?
— Да.
— Принято, дорогуша, — промурлыкал Марик, — принято… — и он провел по волосам таким жестом, что Антону немедленно захотелось поймать его руку, притянуть его к себе и поцеловать.
Он испугался этого порыва? Да, совершенно точно испугался…
А Марик как ни в чем не бывало уставился в окно поверх людских голов.
========== 4 ==========
Дома было пусто, обстановка — спартанская. Марик даже подумал, не вернуться ли ему в старую квартиру, ведь счета он исправно оплачивает… Нет. Он размякнет, если его окружит прошлая жизнь. Он почти привык, сидя в машине, посылать водителям штрафы и ограничивать их скорость, прислуживать детективам, возить людей по району в поисках шпаны, сорвавшей с шеи цепочку или выхватившей сумочку… Все это не было работой. Это было убийством времени. То, что он делал, не приносило результата, а стоящее дело он не мог довести до конца из-за своего низкого ранга — всего-то патрульный. Он бы, наверно, ушел, если бы не Антон.
И то, что было ночью… Марик вновь почувствовал его пальцы на своем теле. Его осторожные, нежные прикосновения.
А он-то считал, что всегда был готов принять любовь Антона. Думал, что станет счастлив сразу же, как только получит ответ на свои чувства.
Нет. Не получается. В голове кружит вьюгой смятение. Как с ним вести себя? Как на него смотреть? И что ему говорить? Марик прошел по комнате, проводя ладонью по спинке кровати, по подоконнику, и остановился у окна. Внизу детективы — он так и не запомнил фамилий этой парочки — садились в экар и выводили его на трассу. Взлетели по горке вверх — и сразу же колеса скользнули в корпус, стоило только едва видимой трассе состыковаться с подвеской. Серебристый экар рванул вперед, как пуля. В Альянсе у него тоже был экар. Не то что нынешняя патрульная машина…
Приняв душ, Марик не нашел ничего лучше, чем отправиться в спортзал. Однообразные движения всегда выбивали из головы мысли, и он, учась в спецтехе, понял, почему Антон еще в школе начал бегать. Тоже сообразил, что это здорово прочищает мозги.
Думает ли он сейчас о Марике? Конечно. Стоило только понаблюдать за его лицом этим утром. За взглядом. Что-то переменилось, и неплохо бы не упустить свой шанс… Марик надел кроссовки и сбежал по лестнице вниз — лифт стоял на последнем этаже и ждать его не хотелось.
Он отключился, стоило встать на беговую дорожку. Все мысли хлынули на поддержание правильного дыхания, на ритмичные движения ног и рук. Он увеличил скорость, поднял полотно на самый крутой угол, и по лицу, по груди, по всему телу потек пот. Кто-то заходил и выходил, вставал на соседние дорожки, но он замечал лишь краем глаза темные фигуры в одинаковой одежде. Кажется, Оливер и ему выдал спортивные штаны вместе с униформой… Какая теперь разница. Он привык быть белой вороной.
— Так и знал, что ты будешь тут!
Марик повернул голову на знакомый голос, споткнулся взглядом об улыбку Антона и на миг сорвался с верного ритма. Мир подпрыгнул, в глазах вспыхнуло. Марик поднялся на ноги мгновенно, но в ушах звенело. Он вытер тыльной стороной ладони мокрое лицо.
— Ты так вовремя, дорогуша! — выпалил он и зло пнул дорожку, с которой только что, несомненно, эпично улетел.
Падение и вправду удалось, раз по залу стихали смешки…
— Я поздоровался просто, — оправдался Антон. — Ничего не сломал?
— Разве что достоинство покалечил, — процедил Марик.
Он потер подбородок. Больно. Как раз им и врезался в дорожку.
— Вредный ты все-таки, — спокойно сказал Антон. — И злобный.
— Я бы посмотрел, каким ты был, если бы тебя с дорожки на глазах у всех уронили!
Марик ответил прежде, чем успел подумать. Вышло глупо. Как всегда, подумал он. Можно сколько угодно разыгрывать из себя королеву, а все равно выползет наружу детская непосредственность и обида.
