Научи меня, Господи,просто, свободно писать,взять стило и писать,позабыв о форматах и стиляхтех, кто знает, как надо…Забыть о долгах, о часах,о холодной ломающей боли —когда не любили.Не на север, не в лодке,не в холод, не в дождь, не в мороз,а в озноб подсознания,в ересь похожих, безликих,как в аду,в сирый ком закипающих слёз,оплетённый кругомпостулатами странных религий.На кушетке у Фрейдая вспомню такие грехи,за которые вертятсяна электрическом стуле.Научи ворошитьмой надёжно укрытый архивотделяя от боливсю прочую литературу.Мозг инерции просит,не хочет спиральных свобод,неучтённых, опасных,лихих, не дающих гарантий,не дающих плодов,уносящих бурлением води ребёнка в тебе —под сомнительным кодом «характер».Серпантины уводятвсё дальше от плоской земли,сублимации, скуки,привычки, инерции, дрёмы.Про Русалочку – помнишь?Часы отключились, ушливверх по склону – и в вечностьс постылого аэродрома.Я останусь вверху, на плато,здесь наглядней делаи слышнее слова Твои —ближе, наверное, к дому.Архимедов огоньнасылают Твои зеркалана корабль – и пылает фарватертак странно знакомо…<p>Русскому языку</p>            Язык мой, враг мой,              среди тысяч словтвоих, кишащих роем насекомых, —    нет, попугаев в тропиках, улов   мой небогат и зелен до оскомы,                  и слишком слаб,               чтоб миру отвечать —когда мгновенье бьётся жидкой ртутью,      косноязычье виснет на плечах —       а значит, ослабляет амплитуду.                      Я не могу          поссориться с дождём —наверно, русский речь меня покинул.И старый добрый дзэн меня не ждёт.      Шопеновская юбка балерины                не прикрывает              кривоногих тем,морфем и идиом – но я причастна!     И я, твоя зарвавшаяся тень,   ныряю в несжимаемое счастье.            «Царь-колокол». «Гром-камень». «Встань-трава».О, не лиши меня попытки слова,    пока такие ж сладкие слова  не разыщу на глобусе Ростова!                  Вступили в реку —                  будем гнать волну.Что ж нам, тонуть? Куда теперь деваться?       Всё разглядим – и выберем одну      из тысячи возможных девиаций —                      верней – она                нам выберет звезду.   И полетит сюжет, как поезд скорый,          и я в него запрыгну на ходупускай плохим – но искренним актёром.<p>«Сверху падало небо…»</p>
Перейти на страницу:

Похожие книги