Они не знают зеркал.Их отраженье – полёт.На волглых пролежнях скалнебесной манны склюёт —и вновь вольна и легка,что в ней? – всего ничего.От сильных мира сего —к счастливым мира сего.<p>«Лес рубят – щепкой улетаю…»</p>Лес рубят – щепкой улетаю,полёт – прекраснейшее время,короткое – но сколько смыслов —когда подхватит щепку ветер,когда очнётся в ней Скиталец,эгрегор срубленных деревьев,туман подсвечен коромыслом —расслабься и лови просветысквозь вавилоны революций.Что вы хотите от блондинки?Везёт нас под Червону рутушофёр с георгиевской лентой,поскольку неисповедимыпути миграции оленей,и ассирийцы в медных шлемахсклонятся низко над суглинкомчуть выше верхнечетвертичныхделювиальных отложений,и, не учтя мой опыт личный,меня назначат первой жертвой.<p>«Там, волнуя траву, мягко стелются овцы…»</p>Там, волнуя траву, мягко стелются овцы,сами – волны, опаловы, пеги, черны,и невинны… Их суть – из бесчисленных опций —там, где стелются овцы – нам не до войны.Где в зените акации отяжелелизнойным маревом, и опоили июнь,воздух гуще, и овцы плывут еле-елепо летейским волнам, и неслышно поют,в серебре встань-травы, в сонмах ласковых духов,с детским сонным доверьем левкои звенят,отголоски беды не касаются слухаи не тронут тринадцатидневных ягнят.Над равнинной рекой – к водопою – склонитьсяи протечь вдоль неё чуть повыше – туда,где не так безнадёжно чернеет водаи ещё пробивается свет сквозь ресницы…<p>«В огороде бузина…»</p>В огороде бузина,а в Киеве сектор.Надо вычерпать до днаэтот горький вектор.Здесь мы ляжем, но пройдём,связанные кровью,всё, чего не смыть дождём,спрячем в изголовье,что не вытравить в душедаже автомату,что прошло на виражечерез ридну хату.А в Киеве Бузина…Омутом дурного сна,символом инфернослабонервная весна —Русская, наверно.Дошепчу свой дикий стихмёртвыми губами,ворд поправит, бог простит,прокурор добавит,люди цену назовутломаному грошу,с головы платок сорву —им под ноги брошу.<p>Автобус Ростов-Одесса</p>
