Отчаянный прыжок с обрыва. Снова бег с неестественно вывернутой лапой. Вернее, попытки брести хоть куда-то. А он так надеялся разбиться! Чтобы никому из мелких не пришлось пачкать свои руки в его крови и просыпаться потом от кошмаров по ночам.
Врата. Куда бы они ни вели, что бы ни ждало за ними, пусть даже мученья и смерть — он сделает это ради них…
Дротик, короткое самодельное копье, просвистело мимо плеча и расщепилось на части, ударившись о камень. Сильные, сволочи! Когда только время нашли поделками заниматься?
Пригнуться под хлестнувшей над головой веткой, ухватиться когтями за шершавый ствол, резко меняя направление бега. Толчок и короткий полет над оврагом. Хвост мазнул по колючим кустам в низине, оставив на шипах клочки шерсти — а вот продирайтесь теперь сквозь них или обходите вокруг, увальни!
Рык и улюлюканье раздались с правого бока — зашли с другой стороны, когда он огибал бурелом. Ничего, впереди открытая поляна, оторвется.
Тело, усиленное сферами и вылепленное многолетними тренировками, пело, радуясь привычным нагрузкам. Главное было не запалить себя, не выкладываться полностью, распределив силы так, чтобы хватило надолго.
Приветливый сумрак кромки деревьев приближался, густые кусты позволят резко сменить направление: можно будет рвануть вправо — этого от него не ждут — и пойти наискось…
Резкий удар выбил искры из глаз и опустил тьму на яркий полдень.
Граница Осколка! Как же он так просчитался?!
Тяжело тряся головой, он с трудом поднялся на ноги. Его окружили полукругом, выкрикивая оскорбления и ругательства. Опять. А он не может ни уйти, ни призвать Активатор — тут же сгорит в огне, нарушив клятву.
С трудом подволакивая ногу, придерживая более-менее здоровой лапой другую, выдернутую из сустава и болтающуюся безвольной тряпкой, он кое-как вышел из леса.
На поясе, надетые ушками на веревку, болтались четырнадцать охотничьих ножей. Не хватало лишь одного — последний из охотников, самый старший из всех, плюнув, развернулся и ушел. Медж всю дорогу ждал нападения: было бы логично взять его в последний день, измученного голодом и воспалившимися ранами, ведь про регенерацию Игроков они вряд ли знают. Но нападения так и не последовало.
На лугу пусто. Почти. Участников испытания ждали старый жрец с двумя помощниками и вождь, большой бородатый дядька, поперек себя шире. Только драться с ним не хотелось.
У кромки леса, в ожидании окончания пятых суток, сидели несколько страдальцев. Куда делись остальные кандидаты, было неясно. Сломанные руки, разбитые носы и исполосованные ножом тела. У одного поврежден позвоночник — товарищи принесли его на волокуше. А вот не надо было оборачиваться в медведя! У него не оставалось выбора, кроме как схватить отобранный в предыдущих поединках посох и пойти обниматься…
— Нож! — нетерпеливый голос старца был сух, как ветер пустыни, как сушь у него во рту.
Отдав ножик, Медж с равнодушным смирением наблюдал за жрецом, чуть ли не обнюхивающим мутный белесый камешек в рукояти. Старик и не ведал, что прямо сейчас держал в руках истончившуюся нить его жизни. Одно слово и…
— На тебе нет крови.
«Мда? А это тогда что?»
— Ты не взял ни одной жизни. Поэтому можешь предъявить завоеванные трофеи. Мы решим, достойно ли ты их получил.
«Керр, самка с-собаки! А об этом ты меня не предупредил! Что убивать не просто не обязательно, а именно нельзя. Гад!.. Или он и сам не знал? С местных станется…»
Наверное, он отвлекся: все эти расспросы других участников, заумные рассуждения о чести и допустимых приемах… Вернул его к реальности браслет, с размаху врезавшийся в грудь. Зелено-коричневые невзрачные камешки, пойди найди их в траве. А нагибаться-то как не хочется… Услышав отчаянный вскрик, краем уха выцепил фразу жреца, небрежно кинутую переломанному юноше:
— А ты больше не приходи, раз выпустил зверя в священном лесу.
Злорадство придало сил…
Выпив зелья регенерации и лечения, он уже призывал Компас, чтобы свалить отсюда, когда Керр, получивший свой проклятый браслет, окликнул его:
— Ты так и не рассказал, что в этом лесу интересного есть?
— Медведи.
Глухой сухой кашель сотрясает все тело, не давая вдохнуть. Кажется, что через мгновение остатки легких просто будут выплюнуты во время очередной попытки глотнуть воздуха. Наконец приступ заканчивается, и Стэр, тяжело дыша, несколько минут просто бездумно смотрит в потолок.
Отдышавшись и набравшись мужества, он глянул на свою ладонь: помимо следов мокроты на ней отчетливо виднелись сгустки крови. В уставшем разуме мелькнула мысль, что нужно поменять фильтры в системе вентиляции. Видимо, боевые газы, примененные пару дней назад Пектранцами, начали просачиваться внутрь. А, впрочем, зачем? Он устало махнул рукой: так даже лучше — быстрее все кончится. Он трус, ведь так и не собрался с духом пустить себе пулю в висок. Пистолет, матово блестя, все это время лежал на пульте, словно призывая. Манил обещанием быстрого конца.
