После нескольких лет войны были найдены оптимальные варианты организации подразделений и частей, соединивших прочность боевых порядков с гибкостью управления. Пехотный полк состоял из двух батальонов по 620 человек, кавалерийский — из 5 эскадронов по 200 человек. Если сначала в пехотном полку было 7 фузелерных рот и 1 гренадерская, то в 1708 году гренадерские роты были изъяты из пехотных и драгунских полков и сведены в отдельные гренадерские полки. Пехотные полки, таким образом, имели 8 единообразно сформированных рот. Еще одна новация — в марте 1708 года полки получили наименования по названиям городов и местностей России.
Все полевые полки получили однотипную организацию и твердые штаты. Полки сводились в бригады, бригады — в дивизии. В зависимости от оперативных задач допускались отступления. В бригады могли входить от двух до пяти полков. При необходимости формировались отдельные корпуса, как это было в канун сражения при Лесной. Тогда для уничтожения частей генерала Левенгаупта был создан знаменитый «корволант», ядром которого стала гвардейская бригада.
Возросшая выучка позволила перейти от шестишережного (шестишеренгового. —
Умение шведов маневрировать на поле боя, удерживать инициативу, а главное, наносить сокрушающий удар побудило Петра уделить особое внимание инженерной и огневой подготовке. Это должно было в какой-то мере лишить неприятеля преимущества в этих важных компонентах боя. По сути, кирка и лопата были приравнены царем к фузее и палашу. Уже на первом этапе Полтавского сражения события показали правоту столь прозаического решения: доселе всепреодолевающий шведский натиск если и не расшибся о земляные валы русских редутов, то выдохся настолько, что утратил свою пробивную силу. В свете Полтавы инженерное обеспечение сражения вышло за рамки простого решения проблемы, с которой сталкивались все военачальники, как лишить противника превосходства в том, в чем он сильнее. Но значение происшедшего с точки зрения военного опыта еще весомее: русская армия одолела шведов, потому что готова была пролить и пролила не только больше крови, но и пота: Полтава — это еще и «трудовая победа» армии.
Если русская пехота и особенно кавалерия уступали в выучке и опытности шведам, то артиллерия стала тем родом войск, где армия Петра превзошла противника. Правда, начинал Петр войну с устаревшей артиллерией. Однако царь двигался от худшего к лучшему — он постоянно совершенствовал артиллерию, когда как шведы топтались на месте. К Полтавской битве армия имела мощную полевую артиллерию, сведенную в один артиллерийский полк, а в конных и пехотных полках — полковую артиллерию, способную действовать непосредственно в боевых линейных порядках. К этому времени все орудия были унифицированы. Иными словами, это была уже полноценная артиллерия Нового времени, способная влиять на исход крупных сражений.
Предшественники Карла XII уделяли артиллерии большое внимание. Однако Карл XII пренебрег заветами предков. Возможно, сказалась порывистая натура короля, для которого тяжелые орудия были сродни кандалам. Король-герой не то чтобы пренебрегал артиллерией — он просто предпочитал добиваться победы, всецело полагаясь на подвижность пехоты и быстроту кавалерии. В этом он не был одинок: тот же Реншильд обошелся под Фрауштадтом без пушек. Долгое время это небрежение сходило шведам с рук. Потом под Полтавой отозвалось сторицей. Однако, чтобы это произошло, Петру со своими артиллеристами пришлось приложить колоссальные усилия, ведь поучительные уроки легко не преподносятся. Большая заслуга в этом принадлежала Якову Брюсу, вступившему в должность «главного артиллериста», генерала-фельдцейхмейстера после пленения прежнего, Александра Арчиловича, под Нарвой. Замена оказалась удачной. Обладая обширными знаниями и недюжими организаторскими способностями, Брюс коренным образом реорганизовал артиллерию, сделав ее сильнейшим родом войск русской армии. Умение петровских артиллеристов впечатляет. Во время одной из опытных стрельб из пушек на дистанцию в 130 саженей в мишень угодило 297 ядер из 366. Конечно, в обстановке боя достигнуть такой результат было много труднее. Но ведь и стрелять приходилось чаще всего не по отдельным мишеням, а по плотным шеренгам, где каждое ядро находило себе жертву.
