Он мне объясняет, на какие лады пальцы класть, а я ничего не понимаю, оглохла, краснею, взглянуть на него боюсь.
По воскресеньям были танцы, Олег там всегда пропадал. Танцы я не люблю. Смешно, ей-богу. Обнимаются при всех, ну где такое есть в природе? Мне не нравилось, и всё тут, не переубедить меня. Топчутся, хихикают. Вот пляска — иное дело, как Марийка наша, тут удаль, азарт, кураж, тут характер как на ладони виден. И всё же кружилась я на танцах, было. Странно, неужто это я бегу по Кирочной белой ночью, белое платьице, белые прорезиненные балеточки, начищенные зубным порошком. Бегу на танцы, опаздываю, и жарко мне, потно, душно. Неужто это я стою, а Олег хочет обнять меня при всех, а я не знаю, куда руки деть, и упираюсь ему в грудь, а глаза мои всё вниз да вниз?
Потом началась финская война, Олег ушел добровольцем. Убили его под Выборгом. Так что не вышло у меня с первой любовью.
Утром Аня встала как всегда первой, прибежала на берег реки, на любимый сухой пригорок и засмеялась — внизу на песочке сушилась лодка, та самая, о которой она говорила Алёше. Её вытащили где-то час назад, она уже успела подсохнуть. Аня искупалась, растёрлась полотенцем и подалась прямиком в столовую. Алёша и Степаныч только что позавтракали, Алексей веселил собравшихся официанток, вынимая длинными узкими пальцами то у одной, то у другой из-за уха белый целлулоидный шарик. Затем он щёлкал себя по надутой щеке и доставал шарик изо рта. Увидев Анну, Алексей поперхнулся, шарик выскочил у него из рук и, мелко пританцовывая, покатился под столами, за которыми сидело несколько глазевших техников в замасленных комбинезонах.
— Дело идёт к концу, Анна, — обрадовал её Степаныч. — Сегодня будем опробовать мотор. Завтра — прощай, Вологда!
Анна попыталась улыбнуться, но улыбка не получилась, она несколько раз кивнула головой, подвинула к себе тарелку, взяла алюминиевую ложку и стала нехотя ковырять ячневую кашу, политую коричневой мясной подливой.
Мария, Яковлев, Маунумяки оживлённо переговаривались. Аня прислушалась — они собирались снова на попутной ехать в город смотреть фильм «Весёлые ребята». Этот фильм Анна не любила, не считала его смешным, хотя музыка, песни ей нравились, и когда Яковлев стал приглашать её ехать со всей компанией, она наотрез отказалась.
До обеда Анна сходила в штаб аэродрома, договорилась, что завтра от неё примут радиограмму в Беломорск, после помогала чистить картошку на кухне, там же наскоро пообедала и заспешила к реке. Солнце нестерпимо ярко сияло над аэродромом, с юга накатился душный суховей. По пути она зашла к техникам, взяла у них небольшую охапку ветоши. У реки сбросила пьексы, сняла жакетку, закатав рукава кофточки, принялась конопатить лодку, забивая в щели ветошь крепким финским ножом.
Стащить плоскодонку в воду сначала ей показалось не под силу, но, зайдя с горы, приподняв лодку и подставив под неё колено, Аня изогнулась, поднатужилась, толкнула, затем ещё и ещё раз.
Кое-где в днище всё же пробивалась вода, но эти щёлочки Аня заткнула быстро. Затем неподалеку нашла старую доску от забора, стала строгать финкой то с одной, то с другой стороны. Получилось некое подобие домашней лопаты, которой сажают в печь хлебы.
Алёша прибежал тоже с самодельным веслом, расплылся в улыбке, увидев, что в лодке уже копошится Анна. Он похвалил её за весло, а прыгнув в лодку и заметив торчащую из щелей ветошь, только причмокнул губами. Без слов вытащил из кармана гимнастёрки плитку шоколада, высоко поднял над головой.
— Гранд приз от имени командования за образцовую подготовку понтонной техники. Получено как добпаёк перед полётом. Прошу принять, сударыня.
— Весьма польщена, товарищ лейтенант. Разрешите доложить: «Наутилус» к плаванию готов. Сей момент отчаливаем. Даю сигнал. У-у-у!
Анна побросала на нос лодки одежду, оттолкнулась, пружинисто села, вытянув босые ноги и, не торопясь, умело провела веслом с одной стороны, потом, поменяв руку, с другой. Шоколадка лежала рядом, и она искоса поглядывала на неё.
