— Наживаться на подобном бесчестно! — всё таки влез в разговор воин бобра и Света повысив голос от избытка чувств.
— Так я и не настаиваю — осталось мне тут лишь пожать плечами — Наше дело предложить…
— Наше согласиться — быстро ответил монах, строго глянув на двух других святош, а затем перевёл взгляд на меня — Но я попрошу держать выкупленных у себя. Нас и так видели вместе, это нехорошо и придётся отсюда съехать, а если поползут слухи, что вы помогаете, ценник будет завышен и для вас.
— Не проблема — кивнул я с ухмылкой — По деньгам за кормёжку и охрану триэлов сочтёмся, мы много не заломим. А для даримонцов можно и спектаклю устроить раз один из вас явно не прочь подраться, а меднолобый?
Последнее уже предназначалось паладину, который переспросил:
— Что ты имеешь ввиду, варвар?
— Я к вам со всей душой, а ты меня бесчестным человеком назвал — достаточно громко произнёс я, трактирщик точно услышал, как и предыдущий возглас паладина — Бери ка свою колотушку и посмотрим на чьей стороне сегодня боги. Ученик, тащи мой доспех.
Идея хирдманам понравилась и в их глазах зажёгся огонёк нездорового энтузиазма, да и святоши в целом её так же оценили. Правда монах кажется агитировал Тирина мне поддаться, что было обидно. С паладинами в бою я прежде ни разу не сходился, а тут был практически идеальный вариант проверить молодого, но явно талантливого воина церкви на прочность ничем особо не рискуя, ведь деловой партнёр противнику нужен живым и здоровым. Альвбранд же резко метнулся за моим снаряжением и через пару минут я уже облачался в него в просторном дворе. Кто ж в здравом уме в доспехе жрать ходит? Ладно Тирин, он на службе и роль силового прикрытия в явно враждебном городе играет, но мне-то не было нужды изображать скорбного разумом омоновца, который даже в магазин за хлебом ходит в шлеме, бронике и со щитом. Правда пока я оделся, нарисовались местные стражники, чем командир громко крикнул:
— Стоять! Во имя духов предков, что тут происходит?
— Тренировочный поединок с уважаемым паладином Тирином, который слишком много думает о своей до йотунов благородной школе фехтования — фыркнул я, одев шлем на голову и застегнув ремень под подбородком.
— Не стоит переживать, уважаемый — пробасил из под забрала мой оппонент — Я просто продемонстрирую превосходство рыцарства над варварством, а потом северянин пойдёт лечить больную голову вином.
— Я с моими людьми очень обижусь, уважаемый, если мне помешают поучить этого меднолобого манерам — фыркнул я, под слитное ворчание вооружённых хирдманов.
— Тренировочные поединки не запрещены, а вот убийства да, за это рубят головы и требуют штрафы — громко сказал страж порядка, но запрещать нам ничего не стал, лишь постращав. Тем более все знали, что тем у кого деньги на штраф есть, не грозит ничего кроме потери монет.
— Ну и славно — весело отозвался я, поворачиваясь к противнику — Готов?
— Свет всегда со мной! — гаркнул он и ударил шестопёром по щиту, окутываясь золотистой дымкой.
Тирин Форда призвал Свет, покрывший его самого, а так же оружие и броню золотистым пологом и обозначил свою готовность к схватке с жадным северным дикарём. Его противник же лишь ухмыльнулся из под шлема-совы со стилизованными металлическими крыльями по бокам и произнёс:
— Ничего, сейчас я его немножко притушу. Хуз!
Последний вырвавшийся из рта оппонента звук заставил казалось сам воздух мелко завибрировать, а потом ударить паладина будто молотом, сбивая с ног. Щит и покров Света исправно защищали его от магии и обычного оружия, но тут будто имело место что-то другое, Тирина словно приложила сама окружающая действительность, а его ухищрения несколько спасовали. Конечно пострадала в основном рыцарская гордость, травм он не получил, но и защищаться Светом от чего-то подобного казалось столь же бессмысленным, как от разрушения дома, на крыше которого ты стоишь. Вроде и кости при падении не переломаешь, но если под ногами исчезнет опора, не всем дано зависнуть в воздухе подобно невесомому пуху. Собственно воин церкви знал только о двух своих коллегах, которые могли призывать крылья из чистого света, Грандоре Страннике и Фалкате Неистовом, но оба праведных воинов умерли от старости столетия назад и с тех пор никто не имел столь же твёрдой веры и чистого сердца, а потому не мог и взлететь над грешной землёй. Возможно потому крылья вражеского шлема казались Тирину столь отвратительной насмешкой над его убеждениями.
