Все прошло очень быстро, и головной танк даже не успел остановиться. Но через минуту танкисты наверняка заметят, что остались одни, и к этому времени мы должны быть рядом. Подобрав Леонова и оставив пару человек для добивания раненых, я, выжав полный газ, помчался по обочине вдогонку первой «троечке».
Как мы и предполагали, она остановилась, не проехав и пары сотен метров. Когда мы поравнялись с ней, Леонов высунулся из машины и начал во все горло орать на немцев. Выглянувший из башни танкист смущенно пытался возражать, но подавленный авторитетом офицера, пристыженно умолк. Насколько я понял, наш фальшивый обер раскритиковал горе-водителей, неосмотрительно ездящих по заминированной дороге, и привел в пример нас, благоразумно следующих по обочине. Тут наружу высунулся еще один танкист, и они вдвоем побежали оказывать первую помощь пострадавшим. Именно этого мы и ждали. Не успев отбежать далеко, немцы споткнулись и больше уже не встали. В танк полетели гранаты, но тут вышла заминка. Похоже, что их взрывы не причинили бронированной машине особого вреда. Зазвенел стартер, взревел двигатель, и тяжелая машина, громыхая, ринулась вперед. Но не успел танк разогнаться, как бойцы буквально засыпали его гранатами, и из моторного отсека, наконец, взметнулись языки пламени.
Все-таки сработал наш план, и очень вовремя. Вдалеке уже показалась немецкая пехота. Направляются с севера, следовательно, они из тех частей, что должны были загородить нашим путь к отступлению. Ну что же, это хорошо. Значит, раненым будет легче соединиться с основными силами, если на пути у них будет меньше врагов. Ну а лично для нас это означает большую проблему. Вернуться незамеченными мы уже не сможем.
Пришлось отъехать подальше от дороги и, пробираясь по глубокому снегу, углубиться в рощицу, где, как мы надеялись, нас никто не заметит. Эх, почему сейчас не лето. И листьев нет, и следы на снегу остаются. Плохо зимой прятаться. Но, по крайней мере, в нашу сторону пока никто не идет.
Подошедший немецкий отряд остановился в километре от села и входить в него не спешил. Хорошо, и мы тоже подождем. Расположившийся на высокой сосне наблюдатель периодически докладывает нам о ходе эвакуации. Вот из села вышли санные упряжки, успевшие вернуться и сделать второй рейс, вот выходят ходячие раненые. Скоро в Глухой Горушке уже никого не останется, а немцы все еще не решаются атаковать, хотя их тут накопилось уже больше двух сотен. Но из артиллерии мы заметили только пару ротных минометов, а что еще важнее, не было здесь уже привычного нам немецкого порядка. Те фрицы, которых мы раньше видели на Западном фронте, так себя не вели. Они бы уже давно рассредоточились, провели разведку, охватили село с флангов и, обладая численным преимуществом, заняли бы его в два счета.
Среди уходивших последними наблюдатель заметил несколько человек в маскхалатах. Если это наши десантники, значит, ушли все. Еще пара часов, и они соединятся со своими. То, что скоро стемнеет, даже хорошо. Ночью немцы за ними не сунутся.
Нет, все-таки замечательно, что мы устроили в тылу у немцев такой кавардак. Сначала ложная атака в одном месте, потом настоящий прорыв в другом. Затем танковый рейд, причем наши танки видели то там, то здесь. Опять-таки по нашим следам армия Масленникова должна была продвинуться ну хотя бы на несколько километров. Но это в худшем случае, а скорее на все десять-пятнадцать. А тут еще окруженцы эти зашевелились. Как же тут немцам, только-только восстановившим систему обороны, было не запаниковать. Русские наступают буквально отовсюду, резервов мало, и их раздергивают сразу по всем направлениям.
Солнце уже задевало краем горизонт, когда к фрицам прибыло настоящее боевое пополнение. Пусть там было всего-то два десятка солдат, но за ними упряжки везли «дверную колотушку» – маленькую противотанковую пушку Pak-36, которая тем не менее представляла огромную опасность для нашего броневичка. Вновь прибывший офицер, недовольный царившим беспорядком, вставил всем фрицам пистонов, и те сразу зашевелились, отрядив половину личного состава для разведки боем. Колотушка тут же принялась за работу, методично обстреливая окраинные дома.
Смотреть на это представление смысла не было, и мы поспешили ретироваться. Путь назад для нас был закрыт, на север тоже, оставалось только дорога на юго-запад, где мы надеялись спрятаться среди больших лесных массивов.
Ближайшая явка, где, по сведениям Леонова, мы могли встретиться с партизанами, находилась в селе Белебелка. По самой короткой дороге до него километров тридцать, но учитывая, что оживленную трассу нам желательно избегать, получится значительно больше. Горючего в принципе должно хватить, а если повезет, то заправимся где-нибудь по дороге.
